— Куда торопился, спрашивается? — философски уточняет врач, осматривая рваную рану предплечья. — Так похмелиться надо было? Магазин всё равно с десяти только работает! Вставай давай, поехали.
— А тут чё, нельзя, что ль, бинтом замотать?
— Он ещё и возмущается, — качает головой Иван Петрович. — Поехали, говорю. Промыть надо и зашить.
— Да на мне всё как на собаке, начальник, — ноет пациент. — А то ж я обратно к открытию не успею, набегут и дешёвое разберут сразу! Давай отказ напишу! Ты мне только бинт дай, я потом сам в травму схожу.
— Ну на тебе бинт, — врач протягивает ему стерильную упаковку."
"— Вот спасибо, начальник, по-братски, ну давай, пошёл я.
Мужичок шустро сбегает с лавки в неизвестном направлении, я провожаю его ошарашенным взглядом.
— И что, правда сходит? — спрашиваю у Ивана Петровича, пока мы загружаемся обратно в машину.
— Куда?
— В травму?
— Может, сходит, может и нет, — пожимает плечами врач и связывается с диспетчером. — Мариночка, пациент убёг, его опохмел гораздо больше волнует.
Поехали обратно, Миш, — кивает водителю.
До подстанции мы доехать не успеваем, приходит вызов на давление у семидесятилетней бабули. Пообедать действительно удаётся только во второй половине дня, после ещё двух давлений, аварии на трассе и температуры с тошнотой у ребёнка. Ночь проходит относительно спокойно, но под утро, в четвёртом часу, снова поступает вызов на неизвестного на лавочке.
— Да вот же зараза, — Иван Петрович хмурится, — это же Прапор.
— Кто? — смотрю на него недоумённо.
— Да наш местный бомж, — вздыхает врач. — Он всегда в этом месте тусуется. Ну поехали, чего там. Миш, заводи давай.
— Куда? — зевая, уточняет водитель и после того, как Иван Петрович называет адрес, стонет: — опять к Прапору?! Да сколько можно-то?
— А вот сейчас возьмём и в ведомственную свезём его, — машет рукой врач. — Он оттуда шёлковый возвращается. Может, хоть пару недель скорую вызывать не будет. Поехали!
Глава 3
На лавочке в предрассветной тьме нас действительно дожидается сгорбленная человеческая фигура.
Выскакиваю из машины следом за Иваном Петровичем и ёжусь на холодном воздухе, моментально пробирающем до костей.
— Здорово, начальник, — хрипло приветствует нас мужчина.
— Давно не виделись, — отмахивается Иван Петрович, — чего тебе опять надо, Прапор, а?
— Хреново мне, — вздыхает тот.
— Можно подумать, мне не хреново, в четыре-то часа утра! — чуть не стонет врач.
