Я выключил воду и вытерся, готовясь к бессонной ночи.
Между тем ужасная идея, которая зрела в глубинах моего сознания с тех пор, как Бриджит рассказала о списке желаний, никуда не делась. Даже наоборот – она начинала казаться мне хорошей.
Безумный и, возможно, опасный план. У меня не было времени на подготовку, и он шел вразрез со всеми инстинктами самосохранения.
Но я не мог выбросить из головы грустные глаза и слова Бриджит.
Хочу в последний раз насладиться нормальной жизнью.
– Я пожалею, – пробормотал я, выходя из ванной и открывая ноутбук.
Плевать.
Как бы я ни желал Бриджит безопасности, еще сильнее я желал ей счастья.
Глава 16
Бриджит
Можно ли умереть от позора?
Сорок восемь часов назад я бы сказала «нет», но сегодня, сидя за завтраком напротив Риса, оказалась твердой сторонницей «да». Я либо взорвусь от стыда, либо растекусь лужицей унижения, смотря, что случится раньше.
– Еще бекона? – Он подтолкнул ко мне тарелку.
Я покачала головой, не в силах поднять взгляд.
Я проснулась с пульсирующей головной болью, жаром между ног и ужасающе ясными воспоминаниями о том, что делала – и говорила – прошлой ночью.
Трахни меня, как только что обещал.
И в-четвертых, получить оргазм от кого-то, кроме себя. Его у меня давно не было.
Я подавилась тостом и закашлялась.
Рис поднял брови.
– Ты в порядке? – Все утро он был хладнокровен и спокоен, будто ничего не случилось, и я не знала, чувствовать ли облегчение или обиду.
– Да, – выдохнула я. Схватила стакан воды и залпом выпила половину, пока кашель не утих.
– Ешь побольше углеводов, – мягко сказал он. – Помогает с похмелья.
– Откуда ты знаешь, что у меня похмелье?
– Вчера ты выпила пять шотов. Никаких сомнений.
Напоминание о событиях прошлого вечера лишь усилило мое смущение. Как же хотелось, чтобы случившееся после «Борджиа» стерлось из нашей памяти.
Я думала сделать вид, будто ничего не помню, но я помнила, и, если это не обсудить, воспоминания будут преследовать меня вечно.
– Слушай.
Насчет вчерашнего вечера… – Я заставила себя посмотреть на Риса. – Я напилась и утратила ясность мыслей, а потому наговорила много лишнего. Прости, если доставила неудобства.
На лице Риса мелькнуло нечто вроде разочарования и сразу исчезло.
– Я тоже, – сказал он. – Считай, ничья."
"Я тебя хочу. Но не целоваться и не заниматься с тобой любовью. Я хочу тебя трахнуть. Наказать за то, что говоришь дерзости и позволяешь другому мужчине к себе прикасаться.
