Это случилось из-за накопившегося стресса. Скорее виноват я сам, что я не слушал вас с Николаем. – Он поморщился. – Мне следовало сократить нагрузку, но я не стал этого делать. Приступ случайно совпал с разговором, ты не виновата. Понимаешь?
Я кивнула, комок эмоций разросся, заполняя мой нос и уши. В груди стало слишком тесно, меня бросило сначала в жар, а затем – в холод.
– Я не виню тебя. Ни капельки, – сказал он. – И как король приказываю тебе перестать себя обвинять.
Я робко улыбнулась, и в этот момент щеку обожгла слеза.
– Ох, милая. – Эдуард снова тяжело вздохнул. – Иди сюда.
Он раскрыл объятия. Я обошла стол и обняла его, вдыхая знакомый и уютный аромат кожи и одеколона Creed. Тяжесть, преследовавшая меня после его сердечного приступа, ослабла.
Я не осознавала, насколько сильно нуждалась в его безоговорочном прощении.
– Ты моя внучка, и я хочу, чтобы ты была счастлива. – Эдуард крепко сжал меня в объятьях. – Мы не можем нарушить закон, но ты умная девочка, и у тебя есть девять месяцев.
Делай что должна. Понимаешь, о чем я?
– Думаю, да, – прошептала я.
– Хорошо. – Он отстранился и поцеловал меня в лоб. – Мысли как королева. И помни: лучшие правители – те, кто в равной мере владеет и кнутом, и пряником.
Лучшие правители – те, кто в равной мере владеет и кнутом, и пряником.
Слова Эдуарда еще долго звучали в моей голове после его ухода, и предвечернее солнце сменилось прохладной синевой сумерек.
Я взяла телефон, отчаянно соображая, как поступить.
У меня в рукаве оставался один козырь, но прежде я не рассматривала эту идею всерьез: она была манипулятивной, закулисной и полностью противоречила моим принципам.
Не кнут и не пряник. А аналог ядерной бомбы.
И хотя теоретически у меня было девять месяцев, я слишком уважала Стефана и не могла унизить его разрывом после помолвки, если удастся отменить закон о королевских браках. Отказать без уважительной причины я тоже не могла. Дворец сойдет с ума.
Итак, у меня три недели, чтобы заставить презирающего меня Эрхолла выдвинуть предложение, против которого он уже выступил официально, и убедить три четверти парламентариев отменить один из старейших законов страны.
Ядерная бомба – мой единственный шанс."
"Я прокрутила список контактов и нашла нужное имя. Засомневалась: большой палец завис над экраном.
Я действительно этого хочу? Смогу ли я себя простить?
Мы родились в таком мире.
У нас девять месяцев. Мы. Разберемся.
Детка, нравишься – не то слово.
Я набрала номер.
