Тем временем Стефан остался в кресле. Его пальцы выстукивали ритм на бедрах, а остекленевший взгляд сменился чем-то более мрачным.
– Мы можем поговорить, ваше высочество? Наедине? – Он глянул на Бута, и тот посмотрел на меня.
Я кивнула, и Бут выскользнул из кабинета.
Как только дверь закрылась, я сказала:
– Зови меня Бриджит. Странно, если мы будем помолвлены, а ты продолжишь называть меня «ваше высочество».
– Прошу прощения. Сила привычки, ваше… Бриджит. – На его лице отразилось смущение, и он сказал: – Надеюсь, беседа получится не слишком неловкой, но я хотел бы поговорить о… эм… мистере Ларсене.
Я напряглась всем телом. Если на свете есть человек, с которым мне хочется обсуждать Риса еще меньше, чем с дедушкой, то это мой будущий жених.
– Я не стану спрашивать, правдивы ли… эм… новости, – поспешно добавил Стефан. Он знал, что правдивы. Взгляды Риса на нашем первом свидании, разбитый горшок в Королевском ботаническом саду, тот день, когда мы столкнулись в отеле… Я видела, как кусочки пазла складываются в его голове в единую картину.
– Не мое дело, чем ты занималась до нашей… помолвки, и я знаю – ты не слишком рада видеть меня в роли мужа.
Щеки согрело чувство вины. Если мы поженимся, не только я окажусь в ловушке союза без любви.
– Стефан…
– Нет, все хорошо. – Он покачал головой. – Мы родились в таком мире. Мои родители поженились по расчету, и твои тоже.
Верно. Но мои родители любили друг друга. Им повезло.
– Ты меня не любишь, и я не жду от тебя любви. Мы… ну, мы говорили всего несколько раз, верно? Но мне нравится твое общество, и я постараюсь стать хорошим консортом.
Возможно, это не та сказочная любовь, о которой ты мечтала, но мы могли бы неплохо сосуществовать. По крайней мере, наши семьи будут счастливы. – Если не считать нотки горечи в последнем предложении, голос Стефана звучал так, будто он зачитывал речь.
Я рассматривала его, пока он смотрел на стол: лицо напряжено, а побелевшие пальцы сжимают колени.
Я прекрасно знала это выражение лица и позу. Последние дни я с ними жила.
– Так это Малин?
Стефан резко поднял голову, напоминая оленя при свете фар.
– Прости?
– Женщина, в которую ты влюблен. Малин?
Горло Стефана сжалось – он тяжело сглотнул:
– Это неважно.
Два слова. Подтверждение того, что мы оба уже знали.
Никто из нас этого не хочет. Наши сердца принадлежат другим людям, и, если мы поженимся, нам будет комфортно. Приятно.
Но это не будет любовью. Никогда.
– Думаю, это очень важно, – мягко сказала я.
