– Мистер Хортон! Вы немолодой, опытный человек. Сами знаете, как работают журналисты. Надеюсь, теперь, когда мы объяснились по данному вопросу, скажете, что с племянником?
– Он преступник, который находится в руках службы безопасности корпорации «Измерение „Сигма“.
Винцент Мажейка нервно засмеялся.
– Надеюсь, его не били? Мистер Хортон, я искренне верю, что подобные дикие методы – не в вашем арсенале. Дарюс сможет верну…
– Поздно.
– Что?! Что… – президент издательского дома захлебнулся воздухом.
– Мистер Мажейка.
У вашего племянника был сердечный приступ.
– Он… жив…?! Я могу прилететь? Увидеть его?!"
"– Жив, – чуть помедлив, взвесив «за» и «против», Энди Хортон решил не скрывать правду от собеседника. – Жив. Наши врачи оказали ему необходимую помощь.
– Мистер Хортон!!! К черту репортаж! К черту скелеты в шкафу! Давайте забудем обо всем! Не было ничего! Я смогу увидеть Дарюса? Забрать его…
– Да, конечно. Прилетайте, – черная трубка легла на панель коммуникатора.
Помедлив немного, Энди Хортон поднял ее снова.
На этот раз активируя фон, он набрал внутренний номер.
– Моррис! – коротко бросил он в трубку. – Как новый пациент? Все обойдется? Хорошо! Поаккуратнее с ним. Только журналистской вони нам сейчас не хватало.
Хеллард прошелся по комнате, разминая суставы. Долгое сидение в одной позе привело к тому, что затекшие спина и ноги сильно болели. Черт, а ведь дело движется к вечеру… Как быстро пролетели часы за чтением файлов и документов! Вот и подходит к концу первый день в этой неприятной роли – детектива, отыскивающего причины трагедии, разыгравшейся на корабле.
Джонни щелчком выбил из пачки сигарету. Толкнул оконную створку, облокотился на белый пластик, прикуривая. Собиралась гроза. Это чувствовалось по сгустившейся духоте, которая окутала тело, едва только Хеллард приоткрыл створку и поток воздуха хлынул в комнату с улицы. Где-то вдалеке, чуть ли не над конусом корабля, замелькали первые вспышки молний. Вот одна из них, повторяясь, несколько раз ударила вниз по проторенному руслу.
Оставила изломанную угасающую линию на сетчатке глаз. Донесся глухой раскат грома.
И тогда, следом за рокотом, в голове эксперта-аналитика шевельнулись слова. Хеллард вспомнил голос.
«Он был первым… Так нужно. Так было нужно, потому что по-другому нельзя. Поначалу мне не хватало решимости сделать шаг. Он умер первым, его было так легко убить. Я не испытывал к нему привязанности…»
В горле пересохло. Хеллард почувствовал, как по спине побежали мурашки.
