Я теперь в лепешку расшибусь, но этого засранца сделаю. Причем по всем фронтам, вот так вот!
– Прошу тебя, Тая, – не унималась Кошкина, хватая меня за руку и призывая к благоразумию.
Но меня уже было не остановить. Как говорится, вижу цель, не вижу препятствий.
– Одно интервью. Ничего он мне не сделает. Да и мне на него давно фиолетово!
– Тая… – вздохнула Люба. А я вместо отвела взяла бокал с вином и осушила его до дна.
Глава 6.1
ТаяНа пару часов мы с Кошкиной оставили эту тему. Методично опустошили бутылку грузинского, а потом уже в сумерках пошли за второй.
Еще через часок к нам приехали в гости и наши подруги: Леся и Полина. А там уж мы все вместе кости перемыли бывшим, коллегам с работы, университетским знакомым и вообще классно провели время.
И только глубоко за полночь, лежа в одной кровати с лучшей подругой, потому что девчонки тоже остались у нас ночевать, мы вновь подняли насущную тему. Точнее, сделала это сама Кошкина.
– Ладно, уговорила. Ломай его, Тая! Прямо жестко и основательно.
За всех нас и за спецназ, – пьяно, но сурово пробормотала Люба.
– Скажешь тоже, – прыснула в кулак я.
– Вангую: ты сможешь! – зачем-то ударила себя по лбу Люба и строго на меня зыркнула в свете ночника. – Выбора-то у тебя все равно нет. Да и этому мудаку не мешало бы прищемить детородный как следует. Ишь, чего захотел? Работы мечты тебя лишить? Не много ли он берет на себя, а? А вот и хрен ему!
– Думаешь, он даст мне интервью? – неожиданно сдулась я, обуреваемая тысячами сомнений. – Блин, да мне в глаза ему смотреть стыдно… так перед ним опозорилась.
Жесть! Дифирамбы ему пела, дала на первом свидании, названивала потом сама – лохушка.
– Успокойся, женщина, со всеми бывает.
– Люб, – шмыгнула носом я. Подруга повернулась ко мне и крепко обняла, заботливо поглаживая по голове.
– Все будет хорошо, детка. Да он еще сам в твоих ногах ползать будет.
– Ага, – с иронией кивнула я, не веря в эту глупость. Это какой армагеддон должен был свалиться на нашу грешную землю, чтобы сам Бессонов приполз к моим ногам?! Однако в слух говорить ничего не стала, решив, что буду верить в лучшее.
– Вот увидишь… Осталось только придумать как.
На этой минорной ноте Люба повернулась на бочок и отключилась. А я уткнулась носом в подушку и тайком еще как следует выплакалась. Конечно, слезами горю не поможешь, но кто сказал, что плакать – запрещенный прием? Вот и я позволила себе быть слабой. Всего немного, пока никто не видит, а потом… Потом буду сильной.
