После того как улажу дела, встречусь с братом, попрошу его заступиться за меня перед мужем. И если он меня поддержит, то я вас вызову к нам. А пока останьтесь в замке, пусть герцог подольше не догадывается о нашем отъезде.
Мейбл обняла меня. Несколько секунд мы прощались, а потом она вдруг опомнилась.
— А карета! Вы из поместья не сможете просто так уехать. Тут нет свободных экипажей. Как же быть?
— Возьму двуколку садовника, кучер меня довезёт до станции, и лишних вопросов не задаст.
Она быстро достала из ридикюля пачку денег, не считая, отделила мне часть и протянула, а потом, поняв, что я не возьму, почти силой вложила в руку.
— Это не вам, а Виктории! Она оживила меня. Вам пока не понять, но детки — это такая радость. Особенно ваша девочка, она настолько красивая, разумная и воспитанная, а теперь, общаясь с вами, понимаю, что это ваше наследие, дорогая.
Буду ждать письмо. Для удобства, отправляйте на этот адрес, там моя подруга живёт, она мне передаст. А я в скором времени перееду в более приличные комнаты в тихом районе.
Так что с нетерпением жду от вас приглашения. И благослови вас бог.
Она не стала задавать вопросы о моём решении, и так понятно, что это побег.
Внимание ко мне Рэя все замечают. А уж когда мы ехали сюда на его машине, он только что пылинки с нас не сдувал. Это было очень приятно, и, как теперь выяснилось, у него есть обязательство. А у меня Эндрю.
Мы простились с леди Олбани, и я ушла к себе. Всю ночь снились кошмары.
Такое чувство вины давно меня не захлёстывало. Постоянно вспоминаю крик Рэя, наш поцелуй под дождём. С его стороны это не интрижка. Но он почти принц, и несвободен. А я... Про меня вообще лучше забыть. В газетах не упомянули и на том спасибо.
Утром сразу после завтрака попросила кучера отвезти нас на станцию. Мы с Викторией сбежали сразу после отъезда в столицу герцога Йоркского старшего.
Два часа на поезде и вот мы уже на вокзале. Взяла небольшую карету и назвала адрес Моник.
— Виктория, ты всё время молчишь?
— Мне нравится и мадам Мейбл и герцоги, и их дворец, очень грустно уезжать.
— Да, но нам срочно нужно во Францию. Пора самим заняться своей жизнью.
Понимаешь ли ты меня?
— Да, конечно! Но всё равно грустно и жалко. Хорошо, хоть не пришлось оставлять медвежонка.
Мне самой ужасно неприятно, чувствую себя неблагодарной, каждый раз сердце сжимается от неприятной тревоги.
Нехорошо, надо было хотя бы записку написать.
