Вот и наш особняк, выхожу из машины, холодный Лондонский ветер сразу пронизывает моё тонкое платье, но это уже неважно.
Открываю двери и кричу:
— Виктория! Я дома! Мама дома! Где ты, моя девочка?
мои крики выбежали две горничные и Гастингс.
— обхожу все комнаты, на
— Госпожа, а разве девочка не с вами? — его удивлённый вид заставил меня вздрогнуть от ужаса.
— Нет! Эндрю запер меня в доме матери. Гастингс, заклинаю Вас! Ответьте! Где моя дочь? Что происходит? Где няня? — мой голос срывается на стон.
— Мадам, вчера вечером сюда приехал ваш брат, они очень громко ругались с лордом Бэкетом, но ваш брат говорил с сильным акцентом, я с трудом понял, о чём речь.
Какое-то наследство, Франция. Потом мужчина хлопнул дверью и вышел с угрозами в адрес лорда. А наш господин приказал быстро собрать Викторию и куда-то уехал с девочкой.
Я сползла по стенке, не в силах сдержать вой... Неужели я сглупила, сбежала из дома свекрови, а моя дочь осталась там? Никогда себя не прощу...
И какой такой брат? У меня нет братьев!
Глава 12.
Написать письмо
— Джина, помоги госпоже. Проводи в комнату, — Гастингс помог мне подняться, сил нет совсем, с трудом перебирая ногами, плетусь в комнату, под руку с камеристкой.
Стоило девушке закрыть двери, как она тут же начала шептать:
— Мадам, лорд отправил вашу девочку в какое-то поместье, но не к матери. Я такое название и не слышала раньше.
— Какое название?
— Какой-то шир. На букву «К»!
Это значит только одно, мой муж отправил девочку в Шотландию. Он садист, сослать собственную дочь так далеко от матери.
А если это закрытая школа для девочек, то собственными руками придушу Эндрю.
— Помоги собрать то, что ещё осталось из моих вещей, я уезжаю.
Мы собрали остатки платьев, бельё, шерстяное пальто-накидку, драгоценности, какие муж не успел конфисковать. И я сразу же ушла из дома. На углу нашей улицы круглосуточно стоят кареты.
— Госпожа, я вас провожу, — не успеваю отойти, как слышу шаги и голос Джины.
— Хорошо.
Выбираю двуколку поприличнее, называю адрес Моник, и мы уже катим по пустынным улицам ночного Лондона.
В любой другой ситуации я бы испугалась ночной прогулки, но сейчас я боюсь совершенно других людей, тех, что назывались моей семьёй.
— Я слышала, что мадам Моник уехала в Париж, — слуги всегда знают намного больше, чем нужно.
— В доме должна остаться служанка. Так что без крыши над головой я не останусь.
Быстро ответила, а сама всё думаю, как же мне узнать про дочь. Я допустила фатальную ошибку.
