Точку зрения свою отстояла, недовольство окружающим высказала, но удовлетворения не получила.
«Значит, еще не все потеряно, – попыталась она утешить себя. – Раз базарю без удовольствия, надежда не стать со временем мегерой пока жива. Может, с ним так и надо было вести себя с самого начала?»
Почему-то пришла на память поговорка: Сколько волка ни корми, он все в лес смотрит. Это совсем ее расстроило. Такие фортели на уровне подсознания могли пошатнуть убежденность Маруси в истинности чувств к мужу.
«Я его не люблю, что ли?» – спросила она себя.
И тут же затрясла головой, отгоняя эту неподходящую мысль. Внутри рос и набирался сил его ребенок, значит, отца она должна любить. Кому должна? Наползала депрессия. Необходимо было срочно переключиться. Маруся представила лицо Раисы Гавриловны и начала фантазировать на тему отправки любимой «мамы» в космос. Когда она уже нахлобучила ей на голову шлем с антенной, старту межзвездного корабля помешал Виктор, дунувший ей в лицо:
– Ты чего разулыбалась? О чем мечтаешь? О хорошем?
– О глобальном, – порадовала его Маруся.
– Пошли купаться!
Глава 16
Лето было непривычно жарким. Легкий токсикоз помучил Марусю лишь пару недель и отступил, освободив место для других проблем. Все в ее состоянии было новым, непривычным и пугающим. Приходя к участковому врачу, она дико нервничала, ела глазами суровую тетку, что-то быстро писавшую в карте, и пыталась расшифровать непонятные каракули, выползающие из-под пера эскулапши. Неожиданные вопросы, разрубавшие тишину кабинета, заставали Марусю врасплох, и ей приходилось несколько раз повторить про себя услышанное, прежде чем смысл прояснялся.
Вопросы пугали. Хотелось узнать что-нибудь ободряющее, но, выслушав ответы пациентки, врач еще больше хмурилась и что-то дописывала, поджав губы. После каждого посещения консультации выяснялось, что с беременностью все не так. То доктора не устраивали анализы, то давление, не говоря уже о стремительно увеличивающемся весе. В конце июля как гром среди ясного неба на нее обрушилось сообщение, что она уже давно должна чувствовать шевеления ребенка.
В горле застыл тугой ком, из глаз хлынули слезы.
– Он… умер? – Маруся поняла, что сейчас потеряет сознание от ужаса произошедшего."
"Врач пару раз недоуменно хлопнула глазами, поразглядывала беременную сквозь очки, наклонив голову вбок, как курица, после чего сухо спросила:
– С чего вы взяли такую глупость?
– Ну… так это… не шевелится… – Маруся судорожно всхлипнула, пытаясь справиться с истерикой.
