Ни стыда ни совести! Нагуляют и бегут, а ты сиди тут из-за них!
– Уж лучше аборт, чем нищету плодить! – вступила в полемику еще одна дама.
Подходили все новые пациентки, темы менялись, но общий фон скандальности оставался прежним.
Когда подошла Марусина очередь, она с облегчением ввалилась в кабинет.
Беременность подтвердилась. Ее затопили счастье и гордость. Войдя в троллейбус, Маруся старательно выпячивала живот, но не потому, что надеялась сесть, а просто ей хотелось, чтобы кто-нибудь засуетился, уступая место беременной.
Поскольку живот пока отсутствовал, никто не обратил внимания на выгнувшуюся дугой будущую мамашу.
Виктор невероятно обрадовался. Получилось все очень красиво. Он побежал на улицу, купил букет цветов и вино, которое тут же выпил сам, заботливо оттолкнул тянущуюся к бокалу Марусину лапку:
– Тебе теперь нельзя!
Мама расстроилась и даже всплакнула. Рождение ребенка перечеркивало ее мечту когда-нибудь избавиться от отвратительного зятя. Игорь Борисович воспринял новость как повод выпить.
– Надо обмыть ножки, – взволнованно загудел он, звякая содержимым бара.
– Придется тебе подождать девять месяцев, – злобно попыталась испортить ему настроение Валентина Макаровна.
– С чего это? – не понял папа, цапнув коньяк и вытаскивая его из глубин шкафчика.
– Ножки обмывают новорожденным!
– Ну, а мы два раза! Здоровее будет! Я вообще хоть каждый месяц за своего внучка пить могу!
– Кто бы сомневался! – многозначительно рявкнула супруга, пытаясь заменить пузатый бокал на маленькую рюмочку.
– Он-то будет здоровее, а вот ты сопьешься, пока Маринка родит, алкоголик старый!
– Валя, коньяк не пьют из наперстков, верни бокал. Я должен ощущать аромат благородного напитка!
– Твой коньяк клопами пахнет. Чем меньше аромата, тем лучше! – не сдалась жена. – А самое правильное – вообще его не открывать!
Победила дружба. Коньяк Игорь Борисович все-таки открыл, но пить его пришлось из крохотной стопочки.
Жизнь Ларисы налаживалась. Единственное, что ее настораживало, – поведение дочери.
Видимо, психологическая травма не прошла бесследно. У Наины периодически возникали необъяснимые вспышки ярости, а самые банальные события или слова вдруг приводили к длительным истерикам. Лариса мучилась и винила во всем себя. Она понимала, что пора проконсультироваться если не с психиатром, то уж с психологом точно. Наина то обнималась с ней, выжимая из матери слезу, то могла швырнуть в родительницу куском мяса, потому что он был недостаточно аппетитно зажарен.
