"
"— Отдыхайте, госпожа Эмелис, — предложение целителя напоминало приказ. — Я к вам через пару часов зайду, проверю и снова обезболю.
Старик коротко кивнул и направился прочь, а Кир остался. Выгнать его даже не попытались, чему я, честно говоря, обрадовалась.
Осторожно перевернулась на бок, спросила тихо:
— И долго я тут?
— Пять дней, — ответил боевик. Его лицо озарила такая усталая, но такая счастливая улыбка, что сердце дрогнуло.
— А ты… когда в последний раз спал?
— Ну…
Он пожал плечами, улыбка вопреки логике стала шире.
Только не говорите, что он всё это время здесь сидел!
— Кир… — протянула я требовательно.
— Эмелис, какая разница? Уж с кем, а со мной точно всё в порядке.
Ага, а ничего, что тебя штормит, а?
— Кир, иди, — выдохнула я.
Синеглазый кивнул, но вместо того чтобы покинуть палату, направился к креслу.
— Сейчас, только второго обезболивания дождусь.
У меня от возмущения даже рот приоткрылся.
— Кир!
— Эмелис, не надо, — сказал парень. — Я всё равно не усну. У тебя остаточная реакция на магическое перенапряжение, я это проходил, я знаю, каково это.
Мне нужно убедиться, что вторая волна будет слабее, что господин Жарк не ошибся.
Он говорил очень ровным, очень спокойным тоном, но за каждым словом слышался звон металла. Выдающееся, гоблин меня пожри, упрямство!
Я снова огляделась. Кровать, на которой лежала, размерами не поражала, но была достаточно широкой, чтобы уместились двое.
— Кир… подойди, пожалуйста.
Поднялся, чуть пошатываясь, преодолел разделяющее нас расстояние.
— Что случилось? — спросил с тревогой.
Он нагнулся, чтобы заглянуть в глаза, а я подло воспользовалась ситуацией — обвила его шею руками, заставляя нагнуться ещё ниже, потёрлась щекой об ужасно колючую щетину. Сказала жалобно:
— Полежишь со мной?
Кир шумно вздохнул.
— Эмелис, я понимаю, к чему клонишь, но…
— Ну пожалуйста…
Ещё один шумный вздох, вот только я сдаваться не собиралась. Отстранилась, состроила самую несчастную, самую жалобную моську.
— Хорошо, — сказал Кир обречённо. — Но даже не надейся, что усну. Я должен дождаться второй порции обезболивания.
Сапоги боевик не снимал, просто лёг пониже, чтобы подошвы свисали, чтобы не всю грязюку в постель затащить. Обнял поверх одеяла, поцеловал в кончик носа, а едва голова коснулась подушки, коей я милостиво поделилась, вырубился.
— Эх ты, — прошептала, касаясь мужественных губ пальцами.
Потом не выдержала, придвинулась, вернула давешний поцелуй.
