— А жених на что? — парировал синеглазый.
Сказать, что Рид не из тех, кто готов решать мои проблемы? Ну это ещё одна ложь, если честно. Вот только…
— Кирстен, пожалуйста… — Да, иных аргументов у меня не нашлось.
Боевик выпустил из капкана и снова застёжками моей шубки занялся. После опустился на колени и принялся пряжки на сапогах расстёгивать. Я смотрела на его манёвры с немым укором. Сопротивляться было страшновато.
— Эмелис, посмотри на вопрос с другой точки зрения, — покончив с пряжками, сказал синеглазый. Снова поднялся, снова обнял.
— После академии ты вернёшься в свет. И если здесь, среди магов, существует некое подобие равноправия, то там равноправием и не пахнет. Какой бы сильной и самостоятельной ты ни была, тебе всё равно придётся подчиняться мужчинам. Сперва отцу, после мужу. Поэтому… привыкай.
Дохлый тролль! Ну зачем? Зачем напоминать о грустном?!
— Хочу замуж за мага, — сама не ожидала, что скажу такое.
— За меня пойдёшь? — тут же отозвался сообщник. Уголки красиво очерченных мужественных губ дрогнули в улыбке.
— Нет. — Я ухватила брюнета за ворот меховой куртки, чтобы тут же сжалиться и заняться разматыванием его шарфа. Это снаружи холодно, а в общаге ужас как жарко. — Прости, Кирстен, но ты слишком похож на моего отца. Не внешностью, характером.
— То есть? — заинтересовался брюнет.
Думаю, рассчитывал услышать комплимент, но я сказала правду:
— Ты тиран, Кирстен.
— А если тренировки разрешу? — вмиг нашёлся он.
Я не выдержала, улыбнулась.
— Мелкая, я не шучу.
— Ты сперва разреши…
Я не верила! Не думала! Не ожидала! И даже ущипнула себя, когда Кир наклонился и зашептал, едва не касаясь моих губ:
— Эмелис, любимая, я был неправ и слишком резок.
Ты маг-защитник, ты не можешь без боёв, и я не имею права лишать тебя этого удовольствия. Поэтому сражаться ты будешь, но атаковать тебя буду я, и только я. Потому что смотреть, как на тебя нападают другие, не могу, а выходить против нашей с тобой спайки никто не хочет.
Минуту назад Кир напомнил о будущем, в котором многое станет невозможным.
Наверное, именно поэтому сделала то, что… не запрещено этикетом по той лишь причине, что составители свода правил даже вообразить подобный поступок не могли.
Я лизнула его губы.
Пронзительно-синие глаза потемнели столь резко, что едва не отпрянула с испугу. Вернее, я попыталась, но Кир удержал.
— Любимая, — сипло сказал он и… и на этом слова кончились.
Полчаса, не меньше, я плавилась в объятиях сообщника, понимая всю тяжесть своего проступка.
