И пусть Кир на короткой ноге с Лауном, по шапке всё равно получит. Потому что ограничивать другого мага в развитии не позволено никому. Это преступно!
Губы Кира дрогнули в улыбке. Печальной, как ни странно.
— Милая, ты не хуже меня знаешь, что пожаловаться не сможешь. — От этого полушёпота сердце похолодело, а Кирстен добил: — Ведь твой перевод с нашим Орденом не согласован, ты находишься на территории академии… не совсем законно.
Я вздрогнула всем телом и попыталась вырваться из объятий, но брюнет не пустил.
— Прости, — прошептал он. — Не хотел напоминать, но ты выбора не оставила. Любимая, я всё разрешаю, кроме драк. Ну не могу смотреть, как на тебя нападают. Не могу, и всё.
— Пусти! — рыкнула я.
Не пустил. Наоборот — обнял до того крепко, что рёбра, кажется, хрустнули.
— Мелкая, ну не злись. Я целых три недели, как последний подкаблучник, твоим прихотям потакаю…
— Каким ещё прихотям?!
— Ладно, не прихотям, а одной прихоти…
Ничего не поняла.
Впрочем, желания выяснять всё равно нет. Какая разница, что он там говорит? Какая разница, откуда про незаконность перевода узнал? Всё глупости в сравнении с тем, что мне бои запретят. А ведь запретят же!
— Кирстен, пусти немедленно!
Боевик снова не внял. Вместо того чтобы разжать руки, к губам потянулся. За что и получил.
Пощёчина вышла глухой и не слишком болезненной, но снимать перчатку, чтобы залепить вторую, правильную, не стала — времени не было.
Ошарашенный моим поступком, Кир слегка ослабил захват, и я таки вырвалась. Чтобы тут же отскочить на добрых три шага и прошипеть:
— Не смей ко мне прикасаться!
— Эмелис…
— Никогда! Слышишь?!
Я круто развернулась на каблуках и помчалась к крыльцу общежития. Благо, до него всего ничего оставалось.
— Эмелис! — прилетело в спину. — Эмелис, подожди!
Ни за что!"
"Кем он себя возомнил? Как посмел? Папе, который однажды побывал на тренировке, тоже не нравилось, что меня атакуют, но… он даже не заикнулся о запрете.
Равно как и Рид! А этот…
— Мелкая, стой! — рыкнули за спиной.
Я послушалась. Взлетев на крыльцо, остановилась и развернулась, но только для того, чтобы добавить:
— Знать тебя не желаю!
Боевик поджал губы и стиснул кулаки. Кто из нас злился сильней? Трудный, очень трудный вопрос. Но ответ искать не стала — без разницы!
Порог общаги переступила с чётким осознанием: всё, конец нашей фикции.
