— Как себя чувствуешь? — спросил тихо.
— Хорошо, — выдохнула я. А потом потупилась и прошептала: — Извини.
— За что? — изумился брюнет.
Я не выдержала, зажмурилась, потому что смотреть ему в глаза было чуточку стыдно.
— За простыни… Надо было что-нибудь подстелить…
— Эмелис! — перебил Кир. — Глупостей не говори.
Ну да, для него это глупость. А слуги? Что они подумают, когда будут убирать постель?
Развить эту мысль и устыдиться по-настоящему не успела — боевик припал губами к уголку моего рта, потом поцеловал всерьёз.
Сознание мгновенно подёрнулось розовым туманом, тело ослабло. Правда, эта слабость не помешала обвить руками шею Кирстена и ответить на касания губ.
Мир привычно поплыл, да и жар, который охватил тело, был не в новинку. Но прежде я запрещала себе, останавливала, а теперь… пальчики смело скользнули по обнаженным плечам возлюбленного, тело выгнулось навстречу его силе и теплу.
— Любимая… — простонал боевик. — Любимая, не делай так…
Кажется, это я уже слышала, причём не далее как вчера.
— Как «так»? — переспросила хрипло.
Ответом стал невероятно жадный поцелуй и тихое:
— Эмелис, ты меня с ума сводишь. И если не прекратишь… в академию мы в лучшем случае к выпускным экзаменам вернёмся.
Уверенности в том, что Кирстен шутит, не было, поэтому шалить действительно перестала. Отодвинулась насколько могла, стрельнула в брюнета глазками.
— Позавтракать успеем? — спросила я.
Боевик тяжело вздохнул, словно на совсем другую реакцию надеялся, ответил с заметной неохотой:
— Да, любимая.
Морвен обычно не раньше полудня портал активирует.
— Ну вот и прекрасно…
Кир отпускать не хотел, но я всё равно из его объятий выскользнула. Не без удовольствия отметила, как потемнели синие глаза, едва отбросила одеяло и встала в полный рост. А когда подхватила ночную сорочку и направилась к смежной двери, ведущей в мою спальню, за спиной раздался исполненный какой-то невероятной, почти звериной тоски, стон.
Кажется, зря я в прошлый раз своей наготы стеснялась…
Мои чемоданы были уже собраны, стояли у дальней стены.
В платяном шкафу висело одно-единственное платье — серое, с фиолетовыми оборками. Рядом короткая шубка из меха пустынной выдры, та самая, в которой покидала академию. На полке стопочка нижнего белья.
Горничной в спальне не обнаружилось, чему я, сказать по правде, обрадовалась. И одеваться начала задолго до того, как Бетти постучалась и прошмыгнула в дверь.
