— Завтрак через полтора часа, — сказал явно довольный моей реакцией Кир. Ну то есть Терри. — И если ты не против…
— Ты завтракаешь с нами?
Боевик улыбнулся и кивнул.
Начавшееся столь неожиданно утро обещало быть… интересным.
Я никогда не относилась к числу девиц, помешанных на внешности и нарядах, но не могу не признать: с того момента как лучший студент факультета боевой магии подкараулил на крыльце административного корпуса и предложил маленькую, взаимовыгодную сделку, мои взгляды на вопрос поменялись.
Раньше я запрещала себе об этом думать, но теперь лгать бессмысленно — мне очень хотелось быть красивой, причём исключительно для него.
Это для него, для Кирстена, я вставала на час раньше обычного, перебирала платья, плела косы и долго раздумывала над тем, какой из флакончиков духов откупорить. Для него, для самого несносного боевого мага на свете, улыбалась. И таяла, словно упавшая на ладонь снежинка, когда видела в глазах сообщника восхищение.
Во время наших каникул, когда рядом в кои-то веки оказалась горничная, а лекции и семинары сменились экскурсиями по замку и светскими беседами с госпожой Вентой, желание нравиться… нет, оно не усилилось, просто на другой уровень вышло.
Ведь в академии я была магичкой, а в замке на озере — леди.
Здесь, в королевском дворце, тоже не в качестве магички присутствовала, и это очень радовало.
Я улыбалась, когда открывала двери гардеробной и выбирала платье! Я сияла, когда усаживалась перед зеркалом и подавала Бетти расчёску! Я искренне смеялась, когда горничная наклонилась к уху и спросила:
— Госпожа Эмелис, раньше вы не знали, а раз так, то и спросу не было.
А теперь? Вы уверены, что нам не влетит за издевательства над принцем?
И не менее искренне смутилась, когда поджидавший в гостиной Терри, застыл и перестал дышать.
А ещё он забыл про прерванный на полуслове разговор, но его собеседница ни чуточки не обиделась. Более того, во взгляде госпожи Венты вспыхнула гордость. Гордость за меня! Словно я не приёмыш, а родная внучка.
— Эмелис… — заворожённо прошептал их высочество Теридан. Потом взял себя в руки, прокашлялся, сказал громко и внятно: — Госпожа Эмелис, я зашел, чтобы осведомиться о вашем здоровье. Ваша компаньонка была столь любезна, что предложила остаться на завтрак. Вы не возражаете?
Он говорил что-то ещё. Что-то приличное и, кажется, вполне уместное. Но было поздно: две служанки, выставлявшие на стол блюдца, розетки и вазочки, всё-всё видели.
