Иван, я умоляю, давай без самопожертвования… Надо уходить, сейчас ворота откроют… Переулок прямо через дорогу, там автомобильные мастерские, можно затеряться…
Не успеть, счет пошел на мгновения… Какой-то мужик в полосатом пиджаке с оторванным рукавом палил из пистолета в дверной проем, откуда в любую секунду могла вынестись толпа. Заскрипели ржавые ворота, и люди возбужденно взревели. Длинная очередь из немецкого «костореза» вспорола пространство, и все в ужасе бросились врассыпную. В луже крови у ворот остался плешивый мужчина, вздрагивающий в агонии.
Выронил пистолет мужик в полосатом пиджаке, изменился в лице, сделал неуверенный шаг назад — и повалился навзничь как фанерный щит. Голосили, навзрыд плакали женщины.
— Всем стоять, польские подонки, или вы будете убиты! — прогремел усиленный динамиком голос. — Кто шевельнется, стреляем!"
"«А сам, можно подумать, не польский подонок, — машинально подумал Иван. — Хотя, возможно, и западенский…» Маша прижалась к нему, задрожала от безысходности.
Ну, ясное дело — что-то пошло не так. Людей Цесарского отсекли, и врагов в округе оказалось больше, чем думали. Он непроизвольно, удивляясь самому себе, обнял ее, погладил по плечу. Бросаться на рожон — верная смерть. Неужели все зря?
Враги подкрались незаметно, по углам здания возвышались фигуры с автоматами у живота. Поблескивали каски в свете вспыхнувшего прожектора. Покойник на вышке оказался не одинок — один из охранников вскарабкался туда еще до появления людей, затаился с «косторезом» — он же и активировал прожектор.
Резкий свет озарил сбившихся в кучку людей. Их оставалось десятка полтора. Злобно плевался под ноги Януш Ковальский, фыркал, изображая неуместную и ненужную независимость. Иван перехватил растерянный взгляд ушастого мужика — тот облизывал губы, стрелял глазами по сторонам, вертел плечами, словно проверял, не вырос ли за спиной реактивный ранец.
— Иван, у меня пистолет в кобуре, — прошептала Маша. — Мы с тобой хорошо подготовлены… Когда подойдут, надо действовать, мы все равно не жильцы, воспользуемся фактором внезапности, завладеем автоматами…
— Подожди ты со своей кобурой… — так же шепотом ответил он.
— Стой, не шевелись, мы что-нибудь придумаем…
Возможно, выживших вернули бы в камеры. Если сразу не расстреляли, могут и после не расстрелять. У Ивана оставался шанс заключить сделку с Ритхофеном. Машу пока не выявили — она стояла, закутанная в накидку, с надвинутым на голову капюшоном.
