Охрана по ночам не зверствовала — даже на карателей, живущих пытками и убийствами, снисходило какое-то отупение. Одни сновали бестелесными призраками, другие спали. Внезапно что-то произошло: стрельба приблизилась, неподалеку загремели взрывы! Иван распахнул глаза, мотнул головой. На этот раз не сон, по коридору сновали светлячки — люди с фонарями. Звучали гортанные команды: «Штраух, остаться! Вашему отделению продолжать нести службу! Остальные — на выход!» Мимо камеры, гремя амуницией, пробегали вооруженные охранники.
Что-то случилось. Нападение на тюрьму? Нет, непохоже, взрывы и пулеметная трескотня удалялись — бой шел в соседних кварталах. Рассуждать о природе вещей было как-то глупо. Восстание еще не подавили, его нарывы и волдыри прорывались в самых неподходящих местах. Очевидно, прорвалась группа — и часть охраны бросили на усиление…"
"В темнице наступило относительное затишье. Часть надзирателей осталась на постах, иногда они подавали голоса.
Иван забылся тяжелым сном, а когда проснулся, сразу стал нащупывать в рукаве одноразовый пистолет, скатанный в «трубочку». Невероятно, что эта штука до сих пор при нем… Испарились остатки сна. А вот теперь определенно что-то происходило. Слева направо прошел надзиратель. «Фридрих! — хрипло окликнул он напарника. — Ты куда, черт побери, запропастился?» Через несколько секунд снова послышался хрип, кто-то вырывался, шамкал ртом… Из правого крыла темницы скользили люди, прижимались к решеткам.
Забренчали ключи — их сняли с мертвого надзирателя. Иван прилип к решетке, вцепился пальцами в прутья. Это явно не инициатива полковника Ритхофена — до такого полковнику абвера еще расти и расти. Скрежетали запирающие устройства, открывались двери.
— Господа, панове… — прозвучал взволнованный голос. — Выходите, бегите с нами, если хотите… Но мы не можем гарантировать, что все убегут, решайте сами…
Двое на цыпочках пробежали влево — нейтрализовать спящих в караульном помещении.
Стрельбы пока не было, но шум стоял серьезный. Заключенные выбирались из камер, что-то спрашивали, плакали. У многих не было сил передвигаться. Кто-то хрипел: «Простите, братья, я уже все, давайте без меня…» К камере Ивана кто-то подбежал, заскрежетал ключ в замке.
