Женщина с кулаками набросилась на оторопевшую Марию, стала рвать ее когтями, та отступила, защищалась, потом отвесила польке такую оплеуху, что та полетела на стволы своих соратников. «Опомнитесь, люди! — надрывал посаженную глотку Иван, прикрывая собой Марию. — Посмотрите по сторонам, вы что, спятили? Мы спасли ваших людей, кретины! Они бы всех расстреляли!»
Кто-то начал колебаться — обратил внимание, что тут еще и «чужеродные» трупы имеются. Робкие выкрики: подождите, панове, не стреляйте их. Но полька заражала людей своей яростью, их уже трудно было остановить.
Весь этот бедлам перебил командирский рык. Толпа недовольно расступилась, подошел офицер во френче — усатый, сравнительно чистый, но весь осунувшийся, сутулый, с живописным шрамом через пол-лица. Он окинул пронзительным взглядом «задержанных», потом повернулся, обозрел расстрелянных людей, трупы тех, кто их расстреливал, и протяжно вздохнул. Вроде все понятно даже мало-мальски вменяемому человеку. Тем более повстанцы не могли не видеть спасшихся людей — те бежали из подвала, от расстрельной стенки…
— Поручик Войцеховский, — небрежно козырнул двумя пальцами офицер.
— Что тут происходит? Вы кто такие? — и хмуро воззрился на смущенную Машу, с которой разъяренные повстанцы стащили «маскировочную» накидку.
Врать не имело смысла. Эти люди и правде верят с трудом, а вранье бы их еще больше завело. И Иван ответил:
— Люди в группе из разных, так сказать, направлений, судьба свела их вместе после побега из тюрьмы гестапо.
Никакие они не каратели — вы что, ослепли? Спасли уйму гражданских, перебили впятером целый отряд карателей. Воспитанные люди за такое вообще-то благодарят, а не к стенке ставят! Мы же сами повстанцы! Януш Ковальский, например, или Юзеф Маранц — посмотрите на его семитскую физиономию, таких, хоть тресни, не берут в каратели! А это вообще английский летчик — вам же, кретинам, груз сбрасывал, жизнью рисковал! Кстати, счастлив представиться, советская разведка, два офицера, выполняем в тылу задачу по ослаблению гитлеровского режима…
— Пан поручик, а ведь реально гестаповская кутузка вчера гудела, нам парни с передовой рассказали, — сообщил поручику русоволосый парень с перебинтованной шеей.
— Массовый побег там был, почти всех положили, но кучке людей удалось вырваться…
При словах «советская разведка» люди с ружьями и карабинами снова недовольно загудели. Возможно, эти слова звучали лучше, чем «немецкая разведка», но тоже слух не радовали.
