Рискнул лишь небритый дед с костылем, спросил, кто такие, куда и откуда. Озадаченно уставился на немецкие галифе Ивана, обросшие толстым слоем грязи, и помотал головой, словно стряхивал наваждение.
— Все в порядке, отец, — устало сказал Иван. — Доброго дня вам. Мы свои, из центра идем. Немцы есть в районе — или еще какая пакость?
— Пакость вчера была, сынок, — ответствовал пожилой горожанин. — Целый грузовик этой пакости высадился в Осаднем переулке — там, где кукольный театр был. Уж не знаю, кто такие, чернявые, смуглые, на непонятном языке болтали.
Форма вроде немецкая, а повязки на рукавах зеленые, белым что-то написано…
Иван поморщился. Не «что-то», а «Osttürkische Waffen-Verbände der SS» — «Восточнотюркские вооруженные соединения СС». Татары, узбеки, азербайджанцы, туркмены — как правило, бывшие военнослужащие Красной армии, перебежавшие к немцам. К концу войны немцы уже не были такими привередливыми — ставили под ружье все, что могли найти.
— Кричали, что здесь должны быть евреи — мол, прячутся в театре, им сообщили добрые люди… — вздохнул старик.
— Не нашли никого, понятно, здесь давно нет никаких евреев… Так пошли облавой по соседним домам, хватали всех, кто попадется, расстреляли нескольких наших мужчин… А через час уехали — и больше никого…
Старик о чем-то спрашивал, пристально смотрел в глаза, требовал сказать, когда все кончится. Люди отворачивались, пожимали плечами. Не говорить же ему, что восстание почти подавлено, и все кончится очень скоро, а там и Красная армия придет.
Подходили другие люди, плакали женщины, жаловались, что им некуда пойти, свои бросили. А каратели приезжают в район, как на охоту — позабавятся и, довольные, уезжают. Доколе это терпеть?! Информацией о расположении противника эти люди не владели, дальше своего ареала обитания не выглядывали. Жителей в районе оставалось много. Люди обитали не только в подвалах, но и в разрушенных квартирах многоэтажных домов. В оконных проемах кто-то шевелился, кое-где тянулся дымок — жгли мебель, чтобы согреться или что-то приготовить…"
"Вперед — спортивным шагом! Двигались с ускорением, почти бежали, не отвлекаясь на людей, лезущих с вопросами и упреками.
Всех не пережалеть, воду в вино не превратить, и всю улицу пачкой галет не накормишь! Этот марш-бросок в голове отложился смутно, народ потел, спотыкался, но никто не роптал. Квартал оборвался, Т-образный перекресток — пересечение с улицей Мостова, несколько переулков вгрызались в мешанину городских руин.
