Строй нарушат, собьются в кучу. В этот момент мы с тобой сзади…
— Понял, не глупый, — пробормотал Юзеф.
— Меня возьмете? — спросила Маша.
— Не возьмем, — возразил Иван, — только толкаться зря. Будь как все и наберись терпения…
В истерике никто не бился — даже немка, особа нервная и чересчур эмоциональная. Против старшинства человека в драной немецкой форме никто не возражал. Люди исчезли в проеме, уходя за угол. Юзеф прислонился к стене, передернул затвор, убеждаясь, что механизм работает, развернул ухо по «ветру», прислушался…
Секунд через сорок коллектор зашумел.
Вонючую жижу бороздила группа лиц, увешанных снаряжением. Покрикивал старший: «Шнель, зольдатен, шнель!» При полном облачении, в шлемах, с ранцами, вооруженные автоматическим оружием — они двигались цепочкой по одному, держа автоматы на изготовку. Иван подглядывал из-за простенка, как они проходили. Безучастные ко всему, послушные воле старшего, солдаты брели по воде в надвинутых на лоб касках, даже не смотрели по сторонам.
Словно призраки проходили мимо проема — мрачные, серые, какие-то эфемерные. Двое… четверо, пятеро… Отблески света скользили по стенам. Еще двое… Последним шел старший, он тоже нес фонарь. Иван отшатнулся — унтер-офицер заглянул в проем, поднял фонарь над головой. Помещение не вызвало интереса. Возможно, он не заметил, что за простенком имеется закуток. Офицер отпрянул от проема, побежал догонять своих…
Они действительно уперлись в развилку и не знали, куда идти.
«Богатыри» на перепутье. Слышались озадаченные возгласы. Солдаты сломали строй, стали толпиться. Унтер, расталкивая подчиненных, пробирался в передние ряды. Иван все четко рассчитал. Они решили, что в тылу у них полная безопасность!
Немцы обсуждали поступившую проблему, унтер склонялся к мысли, что надо разделиться. Кто-то на корточках обследовал оба входа и недоумевал: нет признаков, что здесь проходили люди. «Какие должны быть признаки? — резонно вопрошал другой. — Окурки, прилепленные к стенам? Пояснительные стрелки, чтобы нам легче было ориентироваться?» Кто-то вяло засмеялся.
Никто не обернулся, когда у них за спиной выросли двое. Лишь когда по спинам замолотил свинец, вспыхнула паника! Троих повалили сразу, двое успели обернуться, вскинули автоматы — и отправились к своим германским праотцам. Пули рвали обмундирование, застревали в телах. Люди метались, натыкались на стены, падали, захлебывались пахучей жижей.
