Он обогнал «ушана», рослого боевика с фонарем, поддерживающего немку, Януша Ковальского, который, не особо задумываясь, пер через жижу, как бульдозер, брызгая во все стороны, и, запыхавшись, наконец догнал Машу, рвавшуюся вперед:
— Маша, подожди… Ты имеешь представление, куда мы идем? С этими людьми мы скоро расстанемся, они наши временные попутчики… У нас с тобой своя дорога… Нам нужно в Жолибож, а потом переправляться через Вислу… Что ты знаешь по Каляжному?
— По Каляжному как раз ничего, Иван, — сообщила безрадостную новость Маша.
— Прости, я не витаю в волшебных мирах и не могу знать все… Но по людям, которых они собирались вытащить, информация есть… Рихтер мне доверял, я пользовалась его расположением… Не знаю уж, что он себе вообразил, но пару раз намекал, что ждет от меня несколько большего, чем совместные выпивки и милые улыбочки… Насильно переступать черту он, конечно, не мог — я же ему не какая-нибудь бесправная аборигенка… Все, что я желала, он выполнял. Иногда приходилось хитрить, врать.
Я вынудила его телефонировать в комендатуру Жолибожа, и этот номер прошел. Имелось распоряжение заместителя коменданта города бригаденфюрера Лейбера — арестовать членов Польской рабочей партии Крынкевича и Хаштынского… Их взяли без шума, без стрельбы. Тех, кто находился с ними, потом расстреляли, а этих двоих припрятали — решили временно не уничтожать. Они в районе Зброев, их охраняет СС… Бывший кинотеатр «Штарница» на улице Левашевской — с ними работают «кудесники» из гестапо.
У них приказ — по всей программе свои умения не проявлять, поляки должны быть живыми и в ясном уме. Как долго их будут «холить и нежить», я не знаю. Согласно последней информации, эти люди держатся, понимают, что живы лишь до тех пор, пока не сдадут все свои сети… Про Каляжного, повторяю, сведений нет. Я знаю адрес подпольщиков в том районе, он может понадобиться…
— Маша, ты чудо! — обрадованно воскликнул Иван. — Не хочешь поделиться этим адресом? Я не собираюсь тебя, конечно, хоронить раньше времени, но, сама понимаешь…
— Я скажу, Иван, давай только выберемся на что-нибудь сухое…
Уровень жижи поднимался, тоннель становился шире, и вместе с тем опускался потолок.
Коллектор как-то странно раздваивался на два коридора, они разбегались под острым углом. Иван приказал остановиться. Люди послушались, никому не хотелось брать на себя неблагодарную роль старшего. Беглецы карабкались на бетонную отбортовку, тянущуюся вдоль стены.
