Мне вдруг кажется, что я отчетливо слышу женский вскрик, раздающийся из кабинета мужа…
Слишком томный. Гортанный. Глухой, скатывающийся в болезненный стон.
Мотаю головой и почему-то смотрю в глаза секретарю своего мужа. Что я там хочу увидеть? Я не знаю…
Две голубые пустоты, переполненные страхом и… пониманием.
Больше ничего не говорю. Просто отодвигаю женщину и прохожу в незапертый кабинет.
Распахиваю дверь и замираю.
Как ломается сердце человека? Мне кажется, именно сейчас. В эту секунду я ощущаю, как мне ребра выламывают.
Глаза жжет от кадра, который отпечатывается на сетчатке глаз.
Михаил нависает над женщиной, его пальцы в ее волосах, черные длинные пряди, подобно дорогому шелку, рассыпаны по столу, тонкие ладони упираются в стол, длинные ногти с ярко-алым маникюром, кажется, впиваются в бордовое дерево рабочего стола моего мужа.
Красивый кадр, достойный быть отснятым в кино. Когда высокий сильный мужчина на фоне панорамного окна склоняется над хрупкой красоткой. В его руках сосредоточена власть, в то время как красивое, податливое женское тело изогнуто, распластано перед ним…
3
Сколько раз мой муж брал меня на столе? Слишком яркая поза двух тел бьет по восприятию.
Выжигает в груди огромную рану. Боль… она простреливает все тело, она скручивает меня изнутри."
"Михаил поднимает на меня темные глаза и опускает взгляд на женщину, фактически лежащую перед ним, одергивает руку из ее волос, словно обжигаясь. Она же слетает со стола. А я замечаю задранную юбку, демонстрирующую черную полоску чулок.
Алевтина…
Наши глаза сталкиваются и я читаю в ее темных зрачках презрение, сорочка расстегнута на несколько пуговиц, Тина застегивает их, отточенным движением спускает задравшуюся юбку и взмахнув копной волос направляется к выходу из кабинета, однако равняясь со мной, бросает на меня взгляд полный триумфа и гордости.
Это не про раскаяние. Это победа фаворитки над законной женой.
Неподходящей… женой с изъяном богатого, успешного, идеального мужа…
Почему я не разворачиваюсь и не ухожу?
Почему остаюсь?
Я не знаю.
Не хочу быть жалкой. Не хочу...
И говорю совсем не то за чем пришла:
- Я хочу развода, Миша…
Слова повисают в воздухе и затягивают все в вакуум. Тишина воцаряется, которую можно резать, потрогать на ощупь. Давящая. Темная.
Заползающая внутрь меня и уничтожающая все надежду, приглушающая радость, разъедающая внутренности кислотой предательства.
- Это не…
Начинает Михаил фразу и замолкает вдруг, запинается, осекается.
