Михаил же прищуривается. А я осознаю, насколько пугающие у него глаза, отталкивающие сейчас из-за голубого света от экрана ноутбука, который он защелкивает одним ударом, и я сглатываю.
Отчего-то кажется, что там, на экране компьютера Михаил наблюдал все, что происходило со мной в режиме онлайн…
32
Я жду, что Михаил сейчас пройдется по моему внешнему виду, ожидаю язвительных замечаний относительно моей потрепанности.
Ведь я сейчас чудом избежала насилия и выгляжу соответственно. Рядом с лощеным и идеальным Вороновым я чувствую себя какой-то ущербной.
Мне бы домой. Под душ. Чтобы смыть с себя чужие прикосновение и выплакаться на коленях у мамы. Только приходит понимание что со мной могло произойти и откат слишком сильный.
- Что ты от меня хочешь, Миша?
Не выдерживаю наконец, но Ворон не отвечает. Молчание все длится и длится. Так странно, что Михаил не спешит меня оскорблять. Ведь по идее мой бывший муж должен потоптаться на моем самолюбии сейчас.
Хотя. Это во мне говорит обида.
Но зная Михаила - бить слабого противника это не про моего бывшего. Когда-то я так думала, я видела его в деле, в бизнесе, в жизни, в сексе, он казался мне каким-то порядочным до зубного скрежета.
Он мог обрушать конкурентов, линчевать их, лишать всего тех, кто поднимался против него, но все же он всегда держался определенного кодекса чести.
Не знаю… Уже ничего не понимаю. Домой хочу. Под душ. И спать. А еще обнять Масечку и забыть все, что было.
-Воронов, так и будем в молчанку играть?"
"Нервы сдают.
Опять поправляю свой пиджак и бросаю взгляд на свои наручные часы. Я хотела забрать Масечку пораньше сегодня. Время еще есть. Раньше не получится, но думаю, что к шести успею, или надо попросить маму… Как я в таком виде-то в сад заявлюсь?!
Да и хотела поговорит по поводу происшествия с дочкой, а теперь…
Опять бросаю затравленный взгляд на Мишу. Не изменился он за годы нашей разлуки, вернее изменился, но только в лучшую сторону. Заматерел он, будто в плечах раздался и энергетика стала более тяжелой, мощной.
Сейчас передо мной человек, в руках которого сконцентрирована власть и он знает, что может абсолютно все. Опять его глаза скользят по моим коленкам в рваных колготках, взгляд становится темным стальным, непроницаемым.
- Как ты? - спрашивает опять – таки каким-то глухим и непроницаемым голосом.
- Все хорошо, - отвечаю вскинув подбородок.
Прищуривается. Не нравится, что не прыгаю на задних лапках.
