- Да у меня сын и вот жду дочку… - говорит тихо, - я встретила хорошего мужчину, вернее, он всегда был рядом, а я его не замечала, все тебя ждала… но… время лечит, Миша…
- Лечит… - повторяю и у самого челюсть сводит, - смотря что лечит и кого…
- Миша… я… ты прости меня за тот случай… глупо все получилось. Я просто держалась за тебя, боролась, тогда дурой была полной, может и ослепленной чувствами к тебе…
Киваю, принимаю к сведенью ее слова, а сам слушаю, хочу понять в какой именно клубок угодил тогда.
- Поэтому решила брак мой разбить?!
Отворачивается, смотрит на сынишку, который неуклюже пытается влезть на игрушечную лошадку.
- Владик, осторожнее, сынок! – кричит, машинально поправляет сына, а затем опять на меня смотрит.
- Прости, Миша, я… тогда меня бес попутал… просто мне мать твоя сказала, что другого шанса не будет и как-то… бес попутал, я…
- Ты знала, что эту сцену жена моя увидит? – спрашиваю в лоб и Тина не уходит от ответа, молвит тихо:
- Я предполагала… Ты прости меня, Миша… прости…
Отвечает тихо и отводит взгляд, а я смотрю на Тину и ничего к ней не испытываю.
- Поздно катятся. Береги свою семью, Тина, иначе однажды такая сука как ты порушит все, что ценно для тебя.
Опускает взгляд, а я в них слезы вижу.
- Ты… только Пете моему не говори… понимаешь, я другая теперь… я… хочешь я позвоню твоей жене, скажу, что в тот день… я просто сошла с ума… тогда… с детства был для меня только ты… а ты… игнорировал, пренебрегал, а я из кожи вон лезла, чтобы ты меня заметил, а потом… потом появилась твоя Яна.
Простая девочка по щелчку пальцев завоевала твое сердце, и я… я бесилась… тогда не понимала, что любовь… она другая… любовь она всепрощающая… и когда любишь человека, ты его отпустишь – пусть и к другому, но отпустишь…
Слезы катятся по щекам женщины, которая внесла свою лепту в разлад моей семьи. И мне бы сейчас обвинять всех и вся, но я понимаю, что изначально виноват я. Все решения, то, как завернула эта история – все это целиком и полностью на моих плечах.
- Ладно ты говоришь, Тина. Не узнаю тебя даже.
Выговариваю и смотрю в темные глаза брюнетки, которая кусает губы и выглядит излишне бледной.
- Я изменилась, Миша. Петр помог мне исцелиться от больной любви к тебе. Знаешь, тогда… я пришла к тебе, ты был под градусом и…
Прищуриваюсь. Напрягаюсь.
- Не понял. Когда ты ко мне приходила?! – подаюсь вперед и спрашиваю, а Тина прикусывает губу и медлит…
- Говори, - дожимаю.
