Слышал, как машина тормозила.
- Сын…
Смотрю в глаза отца, который переводит взгляд с меня на мать.
- Что… что здесь происходит?! – спрашивает с нажимом, хмурит седые кустистые брови.
- Ты знал? – спрашиваю и в лицо его смотрю, в жесткие линии, эмоции считываю.
- Что знал?! Что здесь происходит?! – повышает голос и на мать смотрит.
А я понимаю, чувствую на животном уровне, что отец не при делах. Это женская месть, женская хитрость. Мужчины действуют на прямую.
Мой отец в приказном тоне решает вопросы, бьется в открытую, прямо, с маневрами, допустимыми в военном деле, но не так… не так…
- Поговори с женой.
Уверен много нового узнаешь. Удивительного.
Отвечаю сухо и обхожу отца. Не могу здесь больше. Не хочу. Отсекаю себя от людей, которые были частью души, хлопнув дверью.
Сажусь в автомобиль и уезжаю, а самого выворачивает наизнанку. Глупый слепец, который привык решать вопросы, а сам в собственной семье разобраться не смог…
Оплошал ты, господин советник президента, лажанул по крупному, привык к интригам и подковерным играм, но не ждал…не ждал удара от самого близкого.
Возвращаюсь в офис и поднимаю информацию. Просматриваю личные дела всех, кто числился в моей охране. Видео уже давно нет. Остается бумажная сверка. Текучка кадров. И при этом есть вариант, что тот, кто играл роль любовника Яны, не ушел, он остался в моих сотрудниках…
Кто был с Яной?!
Кто довез ее до дома?!
Не было у нее постоянного водителя – охранника.
Прикрываю веки, погружаюсь в воспоминания того дня. А я ведь себе будто барьер поставил тогда, чтобы с ума не сойти.
Сначала травил себя бухлом, пойлом, вырубал мозг, потом нервная система сама сработала, поставив барьер, будто стену возвысил между тем днем и моей жизнью.
Не вспоминал. Не думал. Знать ничего не хотел. Отпустил Яну и вычеркнул ее из себя, иначе бы не выжил. Не смог просто.
А сейчас. Кирпичик за кирпичик я ломаю проклятую стену добираясь до воспоминаний того дня…
- Я хочу развод, Миша, и говорить нам больше не о чем…
- Дома поговорим, Яна.
Дождись вечера.
Яна из моих воспоминаний на меня смотрит. Такая далекая. Неприступная. С жатыми губами и вздернутым подбородком.
Как мне тогда казалось, пришедшая в мой офис, чтобы заявить, что разводится со мной…
- Михаил Дмитриевич, простите тысячу раз, но у нас ЧП…
Прикрываю веки, пытаюсь вспомнить, пытаюсь понять кто. Кто та тварь, которая жену мою тронула, мужские руки на ее теле тогда меня просто уничтожили…
Я толком ту запись и смотреть не мог.
