"
"- Что у тебя нет постоянного секса, Яна.
52
Меня вдруг от шока на смех ведет, и я смеюсь так, что слезы из глаз.
- Как ты понял? Давно гинекологом заделался?!
Задаю вопрос отсмеявшись, но Михаил и бровью не ведет. Моя бравада напускная. Конечно, он понял, потому что несколько лет воздержания было у меня.
Отдираю его руку от себя, дергаюсь, а он не отпускает. Смотрит в мои глаза будто ищет какие-то ответы…
И лишь на долю мгновения мне чудится, что в его глазах боль проскальзывает, острая, жалящая, словно и ему тяжело…
- Неужели берегла себя, бывшая женушка?! Никого не подпускала…
Говорит, а потом сам улыбается, подобно сумасшедшему, не верящему собственным словам.
- Странное поведение от женщины, которая в супружескую постель своего любовника притащила…
Набираю в грудь побольше воздуха, чтобы ответить на колкость и сдуваюсь. Замираю, широко глаза распахнув.
Словно меня ледяной водой окатили. Столбенею, а затем меня несет со скоростью:
- Что за бред ты несешь, Воронов?! Какой любовник?! Какая супружеская постель?! У тебя крыша поехала?! Свою измену на меня спихиваешь?! Лечись! Тебе к психиатру нужно.
У тебя явная подмена реальности!
Михаил неожиданно меня за подбородок цепляет и в глаза мои смотрит, а у самого желваки на щеках дергаются.
- Не играй со мной, Яна. Ты на волоске…
- Не играть с тобой?! – повторяю и на глазах слезы рождаются, - ты с ума сошел, да?! Это ведь я застукала тебя в кабинете с Тиной, а ведь я пришла в тот день, чтобы сказать, что беременна… а там…
Всхлип.
Слезы в глазах. Больно до сих пор.
- И поэтому побежала в тот же день беременная моим ребенком под другого ложиться?!
Рычит и отшатывается от меня, а я вдруг понимаю, что Михаил дистанцируется, чтобы не навредить.
Мой муж монстр, он стал чудовищем, но я знаю, что прежний Миша никогда бы на меня руку не поднял, он бы ее себе отгрыз, или же…
Или же рубил в стенку до лопнувшей кожи и перелома, но не ударил бы…
Опускаю взгляд на его руку, вижу свежие царапины, поверх старых шрамов…
Что-то болезненное в сердце откликается.
Меня бросает как на горках, с одной стороны, в другую. От ненависти к какому-то странному состраданию, потому что душой… душой я чувствую его боль…
Бред какой-то, но…
- Миша…
Делаю шаг за ним, а он будто пятится. Сильный. Матерый мужчина. Но он отдаляется и уже в следующую секунду, кресло опрокидывает рукой, и я понимаю, что пар выпускает.
