- Я не изменяла тебе! – говорю с отчаянием и боль вспарывает грудь.
- Ты скрыла от меня моего ребенка! – рычит уже, опять хватка усиливается.
- А что я должна была сделать?! Когда мне было прокричать тебе о совей беременности?! Я ведь пришла в тот день к тебе в офис, чтобы радостью своей поделиться, а ты Тину свою болотную на столе раскладывал! Предал ты! Не я!
Кричу в его лицо, и обида вылезает наружу, я ударяю Михаила по щеке со всего маха, так что у самой кожу обжигает, затем снова, молочу его по лицу, даю пощечины.
Хочу расцарапать всего, а он рычит уже зверем, ударяется вместе со мной в стену, вскрикиваю и не понимаю, как запускаю пальцы в его шелковистые волосы, как сама притягиваю к себе и целую – кусаю его губу, соль во рту и понимание, что кто-то из нас прокусил кому-то губу не отрезвляет.
Мы сума сходим, целуемся так, что зубы ударяются друг об друга. Безумие происходит. Страсть одичалая. Война. Где никто уступать не хочет.
Я его сорочку рву, краям глаза лишь слыша, как пуговицы летят на пол.
Его пальцы зарываются в мои волосы, и Михаил с силой отцепляет меня от себя. Смотрит шальным взглядом, рассматривает, будто решает отшвырнуть от себя в сторону, но уже в следующий миг со стоном его губы опять мои накрывают.
Он меня все сильнее сдавливает, сжимает, кажется, что кости сейчас захрустят, но я сама вцепляюсь в него, царапаю плечи, избавляя от сорочки. А он меня за горло пятерней ловит.
Здесь нет места нежности. Какие-то звериные инстинкты, голод, ненависть – любовь, пепел - боль и желание, которое пьянит."
"- Миша… - шепчу, сама не понимая своих чувств, - только его губы, его руки на мне, которые разрывают одежду, чтобы добраться до мягкой плоти, до меня.
Даже треск трусиков, которые перед тем, как порваться болезненно врезаются в мою кожу, не отрезвляет.
Его губы вновь мои накрывают, кусают то верхнюю губу, то нижнюю, язык забивается в мой рот, а я вторю ему, отвечаю.
Вдавливает меня в себя, распластывает буквально, спина ноет от прикосновения к стене, Михаил вдруг будто понимает, что причиняет мне боль прижимая к стене, поэтому он одним движением отталкивается, идет со мной на руках к постели, сдергивает покрывало и падает вместе со мной на мягкое.
- Ненавижу тебя, Воронов, - как же я тебя ненавижу, - шиплю ощущая, как меня ведет, как тело бьется в желании.
