Потом сам делал всё, чтобы над тобой поржали другие! Потом подстава с формой на физ-ре! Это ведь его рук дело! Зуб даю!
— Ты решила вспомнить все его грехи?
Обидно. Горько. Потому что Яна права. В каждом слове. Терпила? Какое подходящее слово.
Трусость. В глубине души она боялась, что если протянет язык, то лишь усугубит своё положение. И не только своё...
Когда она повзрослеет?
Однажды. Она уверена, что это прозойдёт. Он ещё будет извиняться перед ней.
— Я сегодня спросила... — произнесла погасшим голосом.
Эта тема была больной мозолью. Её в принципе не хотелось трогать.
— Что именно?
— В чём его проблема...
— Ну? А он?
— Сказал, что у него нет со мной проблем, — пожала плечами и почувствовала волну мурашек вдоль хребта.
— Ну и урод, — Яна решительно подвела итог, — у него вообще нет с тобой проблем. Однако твои фотки он тогда слил. Да?
Даниэла ничего не ответила. Ещё один гвоздик, который он забивал в крышку её гроба.
Фотки. Это ещё одна причина тому, почему её окна почти всегда зашторены.
...
Пристально всматриваясь в её окна, Егор нащупал в кармане джинс телефон. Вытащил тот, и провёл пальцем по экрану. Скоро полночь. Отделавшись от родителей, ему всё же удалось ускользнуть из дома и провести этот вечер с друзьями. Только вот её окна не давали ему покоя. Он знал, что она дома. Каждый раз раздражённо раздувал ноздри, когда там, в её спальне мелькала тень. Чем она занята?
Бесился ещё больше. Потому сам факт того, что его это волнует.
.. волнует? Что за бред!
— У тебя совсем фляга засвистела, Гордей? — увесистый толчок в плечо заставил его оторвать тёмный взгляд от окон соседки. Взглянул на Тимоху и коротко усмехнулся, натягивая уголок губ и качая головой. Смешно. — Куда пялишься?
— Задумался, — стиснул большим и указательным пальцами переносицу. Сильно. Потёр глазницы и после посмотрел на друга, — у неё есть кто?
Бл*ть.
Что за внеплановый интерес?! Захотелось проехаться по собственной морде, чтобы не спрашивать больше подобную херню.
— У кого? — густые светлые брови Тимохи поползли на лоб. Да, неожиданно. — У Мухи что ли?
— Нет, бл*ть! У твоей мачехи! — злость за свой не к месту длинный язык, готова была обрушиться на голову лучшего друга, — у Ксенакис!
Тимон отсюда никуда не уезжал. Живёт пока с родителями. Через год планирует съехать. А пока он здесь — это глаза Егора. Глаза, уши и главный новостной пункт.
