Так говорила Куртни, рассказывая Кэрол о своем адвокате. Его не любили, осуждали и бранили, но каждый, перед кем появлялась угроза отправиться за решетку, мечтали именно о нем, забывая о том, что его все считали плохим человеком и помня только то, что он — лучший адвокат, непревзойденный профессионал, который может все. Джек Рэндэл занимался не только уголовными делами, хотя они и преобладали. В списке его постоянных клиентов были деловые люди, как Куртни, но таких было не много. Он был один, а желающих заполучить его было много, его рвали на части, и он решил эту проблему, когда открыл собственную юридическую фирму.
Он сам набирал адвокатов, сам их натаскивал, а они пытались во всем ему подражать, перенимая его методы и стиль. И репутация Джека Рэндэла, лестная и нелестная одновременно, вскоре распространилась и на его людей.
Кэрол ни разу не видела его по телевизору или в газетах до того, как два дня назад не познакомилась, наконец-то, с ним. Несмотря на то, что она знала о том, что он молод, она не могла представить его себе таким.
В ее воображении это был солидный представительный мужчина, суровый, не умеющий улыбаться и шутить, с жестоким лицом и беспощадным взглядом."
"Поэтому она так опешила, когда настоящая внешность адвоката — злодея оказалась несколько иной. Вопреки ее ожиданиям, он не обладал внушительными фигурой и ростом, какими должен был обладать, в представлении Кэрол, человек с такой силой и напором, а оказался стройным, немного выше среднего роста, и самого обычного телосложения.
У него были красиво подстриженные густые каштановые волосы, умные серые глаза, обаятельная улыбка. В общем, он производил довольно приятное впечатление, и даже его резкость и некоторая заносчивость не могли препятствовать чувству симпатии, которое возникало в общении с ним. Те, кто говорил о нем плохо, явно не общались с ним ближе, осуждая и ненавидя со стороны и на расстоянии. Куртни он тоже не нравился, пока она не познакомилась с ним поближе.
Но общаться с ним было нелегко, по крайней мере, Кэрол.
Его глаза словно сверлили душу, на губах часто мелькала насмешка и снисхождение, даже презрение, он подавлял своим умом и внутренней силой, которая ощущалась в каждом движении, в каждом взгляде, даже в голосе. Рядом с ним появлялось ощущение собственной ничтожности и глупости. У него было привлекательное и приятное лицо, оно не обладало такой ярко выраженной суровостью и твердостью, не было таким тяжелым, как у Куртни.
