"
"— Отойди! И не подходи ко мне больше!
Куртни с нежностью пожала его плечо, и он, низко опустив голову, чтобы скрыть покрасневшее лицо, отвернулся и вышел из салона, на ходу вынимая сигарету. Присев рядом с Кэрол, Куртни обняла ее и успокаивающе погладила по плечу. Кэрол закрыла глаза, оглушенная болью и страданием.
Ей хотелось только одного — умереть. Жизнь больше не имела для нее смысла. Она ненавидела эту жизнь, этот мир, судьбу или того, кто ей повелевает. Она проклятая. Проклятая матерью и людьми. И даже Бог отвернулся от нее.
Он никогда не слышал ее мольбы.
Джек больше не возвращался в салон, отправившись к пилоту, и лишь когда самолет приземлился, заглянул к женщинам, чтобы узнать, не требуется ли его помощь. Кэрол была уже в своей одежде, обутая, и Куртни со словами благодарности вернула ему плащ.
Девушка решительно поднялась с кресла, отвергнув помощь Джека, и, опершись о руку Куртни, вышла из самолета.
Дерзко припарковавшись чуть ли не у самой посадочной площадки, их уже ждал Рэй, которому Куртни позвонила еще из больницы.
Он бросился к ним, сломя голову, а, разглядев Кэрол, засопел, видимо, едва не расплакавшись. С бесконечной осторожностью и нежностью он обнял ее за талию, поддерживая, и повел к машине. Заметив, что девушке тяжело идти, он без колебаний поднял ее на руки. Кэрол обняла его за шею, подавлено склонив перевязанную голову на родное крепкое плечо. Куртни шла следом, стараясь не отстать.
— Ты был прав, — прошептала ему Кэрол. — Какая я дура, почему я тебя не послушала?
Он шмыгнул носом и горячо поцеловал ее в висок.
— Не говори так, не надо, мое солнышко. Это я виноват, вел себя, как придурок. Прости меня, пожалуйста. Не всегда можно предугадать беду и избежать ее. Теперь все будет хорошо, моя любимая. Я никому не дам тебя в обиду. А того, кто снова попытается причинить тебе боль, я разорву на части, кто бы он ни был.
Куртни поспешила вперед и открыла дверь машины. Рэй бережно посадил девушку в кресло, а Куртни, заметив приближающегося к ним Джека, отошла на пару шагов от машины и остановилась, ожидая его.
Ветер растрепал его темные густые волосы, а полы длинного плаща развевались позади него, время от времени хлестая по ногам. На хмуром лице застыла усталость и затаенная грусть. Подойдя к Куртни, он остановился и взглянул на нее своими умными серыми глазами.
— Я позабочусь о теле, а вы езжайте домой, — сказал он и провел рукой по волосам, пытаясь привести их в порядок.
Куртни признательно ему улыбнулась.
