Бросившись назад по салону, словно почувствовала каким-то шестым чувством, что Мэтт именно там, она резко остановилась, заметив край черного полиэтиленового мешка. Глаза ее расширились от ужаса, она так побледнела, что подбежавший к ней Джек схватил ее за плечи, подумав, что она сейчас упадет в обморок. Но Кэрол вдруг рванулась дальше, к так напугавшему ее краю зловещего мешка.
Джек сжал пальцы, не пуская ее. Девушка обернулась к нему и попыталась оттолкнуть.
— Отпусти меня!
— Кэрол, успокойся, прошу тебя! Пожалуйста, вернись на место…
Она с внезапной яростью забилась в его руках, опалив полным неприязнью взглядом.
— Уйди от меня! Убери свои руки!
— Джек, отпусти! — поспешила вмешаться Куртни. — Пусть идет.
Он разжал пальцы, и Кэрол с силой оттолкнула его от себя. Оставшись стоять на месте, он наблюдал, как она подбежала к черному мешку и упала перед ним на колени. Уголки губ его горько опустились, но он сам этого не заметил.
Кэрол застыла над ужасным черным мешком, смотря на него широко раскрытыми глазами.
Она все еще не могла поверить в то, что Мэтта больше нет. Она отказывалась в это верить. Это просто какая-то ошибка.
Наверное, его с кем-то спутали, и здесь лежит кто-то другой.
Ее Мэтт, такой красивый, такой сильный, полный жизни и здоровья, не может находиться в этом ужасном мешке для трупов. Это было бы слишком несправедливо. Господь не мог так с ним поступить. С нею. С ними. Он столько страдал, он заслужил счастья, а не смерти.
И она его заслужила. Они только поженились. Они должны были быть счастливы, ведь они так об этом мечтали, так любили друг друга, так боролись за то, чтобы быть вместе.
Господь не мог с ними так поступить. Это было бы слишком жестоко.
Медленно протянув руки, Кэрол потянула «молнию» вниз. Пальцы ее дрожали, а глаза наполнились слезами, впервые с того мгновения, когда ей сказали, что он умер.
— Пожалуйста! Господи, пожалуйста! Сжалься, Господи! — тихо стонала она, нерешительно расстегивая «молнию» и трясясь от страха.
— Только не он, умоляю, только не он!
Края мешка медленно разошлись, и Кэрол окаменела, уставившись в бледное неподвижное лицо."
"Казалось, он просто спал. Усталость и печаль навеки запечатлелись в правильных чистых чертах, словно он даже теперь не избавился от них, и сердце в его груди все еще продолжало страдать. Еще вчера Кэрол слышала у себя под ухом его биение, лежа в его нежных объятиях.
