Она видела, как любимый мужчина занимается любовью с другой женщиной, с какой страстью, с какой любовью, не только видела, но и чувствовала, ощущала на себе его любовь к ней, его желание, слышала, что он ей шептал…
Она чувствовала себя так, будто он ей изменял, несмотря на то, что он занимался сексом с ней. Ведь он видит перед собой другую, ее он целует, ее любит с такой страстью…
В эти мгновения она ненавидела его так, что готова была убить, и только страх удерживал ее и заставлял позволять ему делать с ней все, что он хотел… позволять ему думать, что это он делает с той, другой…
Она молилась лишь о том, чтобы это поскорее закончилось.
«Он не любит ее… Ему кажется, что любит, потому что болезнь унесла его в то время, когда он ее любил. Я не должна его винить. Это болезнь. Всего лишь болезнь», — думала она, пытаясь облегчить свою нестерпимую душевную боль. Да, болезнь. Она, Кэт, его болезнь. Это его любовь к ней, которая переросла в эту страшную болезнь. А на самом деле он любит ее, Кэрол, и Кэт ему больше не нужна.
Она пыталась себя в этом убедить, а он в это время стонал от удовольствия с выражением упоительного счастья, думая, что он с Кэт. С Кэт, а не с ней, Кэрол.
Когда он отстранился и с блаженным вздохом откинулся на кресло, девушка даже не пошевелилась, смотря в окно. На какое-то мгновение даже страх оставил ее. Ей вдруг стало все равно, если он ее убьет.
Худшее, что он мог с ней сделать, он уже сделал. Она также не ощущала больше в себе желания помочь ему, спасти. Пусть катится на все четыре стороны.
Пусть катится к своей обожаемой Кэт, если он так безумно ее любит.
Она продолжала неподвижно лежать, разглядывая сбегающие по стеклу струйки воды. Мэтт притих, дыхание его стало тише и ровнее. Подождав немного, она повернулась и долго смотрела на него, пытаясь понять, уснул он уже или нет. Потом медленно и осторожно отстранилась, выползая из его объятий.
Наощупь отыскав в темноте одежду, она оделась. Долго не могла найти свои кроссовки и носки, которые закинул куда-то в страстном неистовстве Мэтт.
Обувшись на голую ногу и так и не найдя носки, она достала из бардачка фонарик, взяла с приборной доски пистолет и, бросив опасливый взгляд на спящего мужчину, осторожно открыла дверь. Не отрывая от него глаз и с замиранием сердца ожидая, что он откроет глаза, она выбралась из машины, выдернув ключи из замка зажигания. Мэтт не шевелился, продолжая безмятежно спать. Кэрол поколебалась, запирать ли двери. Если она хлопнет дверью, он проснется.
