Ну, конечно, такие, как он, ничего не боятся. Кроме серьезных отношений и неожиданного отсутствия финансов.
– Хорошо, – смиряясь, машу на них рукой. – Я сейчас помою сковородку, и будем чай пить.
Засыпаю в чайник заварку, жду, когда закипит вода и прислушиваюсь к звукам, доносящимся из комнаты. Оттуда доносятся тихие разговоры и уютная возня.
Что-то очень болезненно-сладкое колет в сердце и заставляет глубже дышать.
Лизка действительно могла бы быть нашей с Максом дочкой. И, может быть, я бы сейчас также готовила ей блинчики в детский сад, плела косы, а по ночам обнимала Царицына.
Но… это больше не возможно.
Делаю несколько глубоких вдохов-выдохов, забираю тарелку с блинчиками, чайник и иду в комнату.
Картину застаю просто умилительную и снова едва сдерживаюсь, что бы засмеяться.
Макс придерживает табуретку, а моя крестница с важным видом таскает из серванта на стол чайный сервиз.
– Тарелки должно быть две, – поучает его Лиза. – Первая – под чашечку, а вторая – под блинчики. Ложечки с вилочками ещё разложи.
– А это зачем? – Макс крутит в руках маленький кувшинчик.
– Для молока, – подкатывает глаза крестница, – ставь.
– Какие вы молодцы, – хихикаю я, ставя на стол блины и чай.
Макс ловит меня за локоть и притягивает к себе, вжимаясь губами в ушко.
– Теперь я знаю, какой ты была в детстве, – шипит он.
– Ещё хуже, – весело зыркаю на него глазами.
Глава 21. Согреться
Макс
Я наконец-то начинаю согреваться.
Не так, когда оживают ледяные конечности после долгого пребывания на морозе, а гораздо глубже.
Когда перестаёт болеть спина где-то между лопаток, расслабляются плечи и в груди становится горячо. Тебя окутывает ощущение уюта, приятных запахов, вкусов, звуков… Хочется притушить свет и подремать.
– Хлопай, – хмурясь, требует маленькая королевна. – Иначе, стих не расскажу.
– Лиза! – одергивает свою крестницу Ася.
Ее глаза улыбаются. Она светится, смотря на ребёнка.
Гордеевой просто нереально пойдёт быть мамой.
Хочу видеть ее беременной. Конечно, от себя.
В затылке приятно покалывает от этого открытия.
А ещё больше хочу самого процесса. Я соскучился. Я знаю, как правильно тебя есть, моя любимая девочка…
Ася, как на зло, просто неприлично красивая в домашнем сарафане. Разглядываю ее колени, тонкие щиколотки, аккуратные пальчики ног.
Гордеева любит массаж. Я помню, что если прикусить нежный свод стопы, она замурлычет, как довольная кошечка и выгнет спинку. Рррррр!
Сжигаю взглядом ее голые плечи, шейку, губы.
