Ну это уже совсем, Царицын…
Как ты ее собрался прессовать, если сам утёк?
Телефон вздрагивает вибрацией звонка.
Ну понеслась… Тяжело выдыхаю, видя на экране номер матери.
Сейчас мне ещё раз расскажут о семейных ценностях и сказочной неблагодарности.
– Алло, – обречённо говорю в трубку.
– Сыночек… – мамин голос звучит совершенно трагично. – Максим…
– Что ты хотела, мама? – Спрашиваю терпеливо.
– Мне только что звонил папа. Сказал, что ты бросаешь Нелли, потому что она не может забеременеть! Но так же нельзя, родной! Вы – семья… Нужно поискать варианты, у нас достаточно денег…
– Так это же я для тебя, мам стараюсь! Тебе же хочется пелёнок и колясок! – перебиваю я ее праведные страдания.
– При любом удобном случае начинаешь эту песню!
– Да, потому что мы с твоим отцом уже не молоды… – заводит она патетично.
– Мам, ну хватит! – Снова резко прерываю ее. – Я не люблю и никогда не любил Нелли. И мне сейчас совершенно некогда говорить об этом.
– Но как же? Ну ты не кипятись, сыночек, – продолжает она миротворить.
– Зачем отца доводить? Что вообще на тебя нашло?
– Мамуль, – зажимаю переносицу пальцами и выдыхаю. – Я все подробно объясню тебе на ужине. Хорошо? А сейчас я за рулём.
– За рулём? – спохватывается мать. – Ты почему разговариваешь за рулём, Макс! Немедленно остановись! Ты решил довести меня сегодня…
Сбрасываю вызов и временно отключаю телефон.
Смотрю ещё раз на окна Аси, в которых уже не горит свет.
Чувствую себя полным влюблённым идиотом. Злясь на то, что ничерта не выходит это контролировать, завожу машину.
Домой, Макс… Завтра эта женщина будет твоя.
Глава 15. Свидание
Ася
Ещё один день моральных унижений, который надо просто пережить, не зацикливаясь.
Экзамен по русской литературе у тридцати человек за час – это супер лихо! Совершенно не понятно зачем я перед студентами распиналась пол года. Вставала ни свет ни заря. Ехала по пробкам на эти чертовы первые пары. Ах да, надо сказать, что мои пары просто всегда и по факту первые.
Я до последнего надеялась, что начальник пошутил и даст провести мне пересдачу нормально.
Но нет!
Зато в ведомости у нас всего десять четвёрок, которые (читай) жирные неуды.
Оскорбительно? Очень! Но я почти привыкла.
Успокаиваю себе тем, что мне нужно просто защититься и никогда больше к науке не возвращаться.
А работу я себе найду.
Остервенело пытаюсь расчесать завившиеся от уличной сырости пряди волос и уложить их хоть в какое-то подобие причёски.
Выходит только высокая «ракушка».
