Киваю.
– Здравствуйте…
– Прошу вас, – он невозмутимо делает жест рукой в сторону машины. – Присядьте, пожалуйста, внутрь. Нам с вами есть о чем поговорить.
Я, действуя чисто механически, подхожу к машине, открываю дверь и сажусь на заднее сидение.
Мандраж начинает подколачивать меня на столько сильно, что руки не сразу находят ручку, чтобы закрыть дверь.
Мужчина опускается рядом со мной на сиденье.
– Анастасия… – делает паузу, а я впиваюсь взглядом в его лицо, стараясь что-то прочитать до того, как он озвучит.
– Меня зовут Дамир Аркадьевич Царицын.
– Я… вас узнала, – киваю. – Пожалуйста, если вы хотите мне что-то сообщить, говорите."
"– Как скажешь, – он жмёт плечами. – Я здесь нахожусь по просьбе своего сына. Признаться, с большим удовольствием. Потому что всей нашей семье его решение завершить ваши странные отношения кажется единственно верным и правильным. Мак, как настоящий мужчина, хотел сделать для вас что-то хорошее напоследок, поэтому вот… – Царицын откидывает подлокотник и достаёт оттуда большую пачку долларов.
– Здесь пол миллиона русских. Используйте их разумно.
Деньги перекочёвывают ко мне на колени, а я сижу и пялюсь на них, как прихлопнутая пыльным мешком, боясь поверить в происходящее.
– Заберите… – сжимаю зубы и впиваюсь пальчиками в кожаную обивку сиденья. – Вы слышите?
– Ну только, милочка, давайте без слез и истерик, – брезгливо машет ладонью мужчина. – Я не нанимался быть вашей жилеткой.
– Пусть Макс скажет мне о расставании сам, – упрямо поджимаю губы и смотрю в одну точку.
– Это так глупо, – вздыхает старший Царицын. – Но я передам ему, когда он причалит к берегу.
– К какому берегу? – переспрашиваю, будто отупевшая.
– Три дня назад Макс уплыл в море на яхте. Вернётся через десять дней, – он терпеливо поясняет мне.
– Один уплыл? – почему-то спрашиваю я севшим голосом.
Мужчина смотрит на меня так безнадежно и с жалостью, что мне моментально все становится понятно.
– Это глупый вопрос, – заключает старший Царицын. – А деньги все-таки возьмите.
Зная вашу сложную ситуацию, Мак очень просил меня отвезти их вам лично. Всего хорошего, Настя.
Показывая, что разговор окончен, он выходит из машины.
Чувствуя себя в состоянии коматоза, я сижу ещё несколько секунд, а потом, когда дверь с моей стороны открывается сама, просто опускаю ноги на асфальт и тяжело принимаю вертикальное положение.
Ничего не понимаю. Ничего не чувствую. Я будто онемела.
Шины внедорожника шлифуют мелкие камешки.
