– Она за это время подыщет тебе кого-то поприличнее.
– Зачем ты меня обижаешь? – грустно и сдавленно шепчет она. – Сам выбираешь деньги вместо меня и смеешь в чем-то обвинять! Почему бы твоему отцу самому не покататься?
– Потому что это для нас с тобой! – срывает меня на крик. – Чтобы у наших детей все было!
– Прямо как у тебя? – становится злым и циничным ее голос. – Не хочу, как у тебя!
– Тогда чего ты делаешь рядом со мной, – психую в ответ. – Не хочешь? Так иди!
– Анастасия, с кем это ты там говоришь? – я слышу на фоне в трубке старческий пафосный голос.
– Это по учебе… – отзывается Ася, прикрывая рукой динамик, чтобы я не слышал их диалога.
Я вжимаюсь лбом в стену и несколько раз ощутимо прикладываюсь. Нужно решать эту ситуацию как-то принципиально.
– Извини, я здесь, – Настя возвращается к разговору.
– Что наврала? – Спрашиваю ее, чувствуя, как злые куражи набирают обороты.
– Я не врала, – теряется ее голос. – Сказала, что это из института. Одногруппник.
– Да?! Один из двадцати? Ну как скажешь, любимая! Как скажешь! – ору на неё.
Отнимаю телефон от уха, зажимаю его в кулак и шиплю маты, буквально сдерживая себя, чтобы не расхреначить трубку о стенку.
– Макс! Мак… – она снова рыдает на другом конце, выворачивая мою душу своими всхлипами наизнанку.
Но остановиться не могу.
– А что? – мне хочется ударить ее побольнее той ситуацией, которую она создала. И я несу совершенную дичь, о которой потом тысячу раз пожалею. – Все одногруппники с тобой такое вытворяют, как я? Ничего ещё не стерлось, дорогая? Или это не за бесплатно? А со мной по любви?
– Да как… – Ася шокировано начинает заикаться.
– Как… ты смеешь?
– Я больше так не могу, Настя… Ты сама позвони мне, когда будет что сказать.
– Мне нечего тебе больше сказать! – несётся в динамике, и я сбрасываю вызов, боясь услышать что-то, что поставит между нами точку.
Наплевав на костюм, сползаю вниз по стене и сажусь на пол, обхватывая колени и голову руками.
Что сейчас произошло? Почему нас так порвало?
В груди ноет тупой болью.
Голова отказывается соображать, агонизируя от бесконечных диалогов с НЕЙ, которые мне особенно нравятся, когда я кладу трубку.
Дверь номера открывается.
– Максимилиан, – отец переступает порог и зажигает свет. – Ты собираешься спуститься к гостям? Это в конце концов неприлично.
– Нет, – мотаю я головой, и прикусываю телефон, зажатый в кулаке. – Я улетаю завтра в Москву.
От озвученной мысли мышцы начинают вибрировать.
