Со стоном запойного алкоголика падаю обратно на подушку, пытаясь пережить приступ острой тошноты. И это сколько так ещё ходить? Восемь месяцев? Да, мы ж только начали.
Не вставая с постели, запихиваю в себя несколько печеньев и спускаю на пол ноги.
Ну, с Богом!
«Ага, прям щас!» – злорадствует моя пищеварительная, и я пулей срываюсь в туалет.
«Ты ж мой миленький, ты ж мой беленький! Соскучился? А вот я не очень! Но снова готова вывернуть тебе наизнанку душу.»
Закончив сеанс утренней экзекуции, стою под душем и наяриваю рот зубной пастой.
Не абы какой, а с перечной мятой. От остальной меня тошнит.
Замотавшись в полотенце, выпиваю на кухне чашечку кофе и даю себе обещание, что это последняя. С завтрашнего дня перейду на чай. Как геперответсвенная будущая мать.
В домофон раздаётся звонок.
Я, обжигая губы, допиваю кофе и спешу в прихожую.
– Кто? – спрашиваю.
– Курьер, – раздаётся из динамика. – Доставка на имя Гордеевой Анастасии Ивановны.
– Открываю, – нажимаю на кнопочку и, вспомнив, что я совершенно голая, бегу в спальню за халатом.
Я успеваю вернуться к двери ровно в тот момент, когда на площадке останавливается лифт.
Распахиваю дверь и вижу молодого паренька в футболке и кепке с нашивками службы доставки.
– Это вам, – мне в руки плюхается большая коробка с логотипом кондитерской. – Распишитесь здесь, – протягивает накладную. – Приятного аппетита.
Я закрываю дверь за курьером и с грустью смотрю на любимые эклеры, которые сейчас совершенно не вызывают во мне аппетита. Но Макс старался.
И мне очень приятно."
"Звонить в разгар рабочего дня ему не решаюсь, поэтому просто отправляю сообщение с благодарностью.
«Кушайте!» – отвечает на мое сообщение Царицын.
Это так необычно, что он обращается ко мне во множественном числе, но заставляет трепетать. Ведь это значит, что Макс признаёт наличие маленького человека у меня в животе.
Решаю вечером отдать пирожные Наташе, ставлю их в холодильник, а сама осматриваю квартиру.
Наверное, Царицын прав. Мой дом для ребёнка – это одна сплошная опасность.
Шкафчики со стеклянными дверцами, тяжёлые фарфоровые статуэтки, огромное количество хрусталя в серванте…
Давно нужно было от них избавиться, но эти вещи давали мне ощущение стабильности и уюта. Поэтому, выкинуть их – это означало для меня стать одинокой.
Сейчас этого ощущения больше нет. Я от него освободилась. Беременность, как я и думала, стала отличным лекарством.
Беру мусорные пакеты и безжалостно собираю по квартире весь хлам.
