Это так хорошо и правильно, что я задыхаюсь от потребности сказать о своих чувствах.
Слова рвутся. Прикусываю губы, но это не помогает.
– Я люблю тебя, Гордеева. Так, что сдохнуть хочется, когда ты не рядом…
Голова начинает звенеть от подскочившего давления, и я, уже почти не отдавая себе отчета в действиях, перехватываю Асино лицо ладонями и целую.
Мягкие губки тают на моих губах вместе со снежными хлопьями.
– Мак…
Я ощущаю ее пальчики у себя на затылке. Они не отталкивают… Притягивают, зарываются глубже.
– Гав! Гав! – раздаётся неожиданное за нашими спинами.
И следом Ася падает в мои объятия, буквально повисая на руках.
– Что это было? – хлопая глазами, рвано дышит и также, как и я, вертит головой в разные стороны.
– Бани, Бани, непослушный мальчик! – несётся запыхавшееся из-за угла. – Ну что вы стоите, – а это с претензией, видимо, уже нам. – Ловите его! На дорогу выбежит.
– Не понял, – приходя в себя от романтического анабиоза, смотрю на Асю. – Бани, это что?
– Вон он! – вскрикивает Гордеева вместо ответа.
– За красной машиной.
Я смотрю в ту сторону, куда она указывает и вижу уже знакомого мне старого пуделя.
– Постой здесь, – целую Асю в нос и срываюсь в сторону облезлого кайфоломщика.
На ходу отключаю музыку. Нужно запомнить, что Гордеевой манёвр понравился и повторить уже без Бани и сауны.
Добежав до машины, понимаю, что зря спешил. Пудель зацепился поводком за ограждение от автомобилей и убежать дальше уже никуда не сможет."
"– Ну, брат, ты – говнюк, – качая головой, осторожно освобождаю его шлейку из плена.
– Не зря тебя, как кошку выгуливают. Ты хоть понимаешь, сколько я эту девочку окучивал? А если бы тебе так? М?
Пёс поскуливая, заглядывает мне в глаза и виляет хвостом.
Ну дурень же ты, выросший на овсяной каше.
Посмеиваюсь сам с себя за то, что разговариваю с животным, но признаю, что ситуация с псом произошла мне на руку.
Не пришлось скатываться в тяжёлые чувственные объяснения и решения.
Сегодня ещё не время. Нас прервали на идеальном моменте «легкого романтического голода».
– Ах, спасибо вам, – ко мне подлетают старушка в небрежно повязанном на голову платке и Ася.
– Я же вам сразу сказала, – поглаживает плечо женщины Гордеева, – что Макс успеет до дороги перехватить. А вы бежали.
– Бани! – старушка подхватывает псину, прижимает к себе и целует в морду. – Испугал маму. Плохой мальчик!
Ася накидывает на голову капюшон и натягивает на руки рукава.
– Замёрзла, – я ее беру руки в свои, дыша на них горячим воздухом.
