Открыла дверь и тотчас мстительно прищурила глаза.
В кресле в вольготной позе ее ожидал хозяин дома.
Вот как, значит…
Сесилия, ничего не говоря, сдерживаясь от желания хлопнуть дверью, аккуратно прикрыла ее за собой.
Спокойно. Только спокойно.
– Добрый вечер, Сесилия.
– Пошел к черту, Алекс.
– О как даже.
– Да! – Она все же сорвалась. – Что ты себе позволяешь? Тебе не кажется, что ты переходишь границы и… Что ты делаешь?
Вся ее бравада закончилась очень быстро. Стоило Алексу подняться и в два шага преодолеть разделяющее их расстояние.
Сесилия немного стушевалась, не ожидая от него столь поспешных действий. Ей казалось, что он начнет если не оправдываться – подобное от Бардока ожидать было глупо и наивно, – то хотя бы выслушает все ее претензии.
Ничего подобного.
Лишь когда он выдвинулся на нее, она обратила внимание на лицо Алекса. Жесткое. Даже злое. Про глаза и говорить не стоило. Они блестели тем самым опасным серым огнем, который темнел с каждой минутой, предвещая ей зарождающуюся бурю.
Она раньше не пасовала перед ним.
Не испугается и сейчас.
Он шел.
Она не сдвинулась с места.
Алекс остановился максимально близко к ней, и она невольно обратила внимание, что от него странно пахнет – морем, дымом, сигарами и еще чем-то смутно знакомым и одновременно отталкивающим. Запах, совершенно не свойственный Алексу. Чужой.
Пока она пыталась разобраться в смутившем ее запахе, Бардок предпочел действовать. Поднял руки, взял Сесилию за плечи и развернул к себе спиной. Девушка охнула от неожиданности.
Дальше – хуже.
Предыдущие гневные слова так и остались невысказанными, потому что в очередной раз за сегодняшний день в ее душе всколыхнулись новые.
Алекс Бардок начал ее раздевать.
– Алекс! – возмущенно закричала она, на что сразу же получила короткое:
– Помолчи.
От такой наглости Сесилия задохнулась. Хотела развернуться и залепить Алексу пощечину – видит Праматерь, он ее заслужил, да и не одну, – но кто же ей позволил.
Более того! Ее шлепнули по ягодицам."
"Вот тут она совсем опешила.
Никогда ни один знакомый не позволял подобной вольности! Это оскорбление.
– Бардок! Немедленно прекрати! Я требую…
– Сесилия, лучше тебе помолчать. Я на грани. Взбешен. И если ты не хочешь, чтобы я на тебе сорвался, делай как говорю.
В голосе Алекса слышалась едва сдерживаемая ярость, которая странным образом подействовала на Сесилию. Остудила.
Девушка замерла. Не все так просто. Ох, совсем.
Руки Алекса действовали знаючи и умеючи. Чувствовался опыт.
