Там никого не должно было быть?"
"— Встать! — гаркнула я во всю силу легких. Мне позавидовал бы любой сержант. Подскочила Этель. Застряв в проеме дверцы, высунулась наполовину Лили, а я смотрела, как что-то шевелится там, у двери. — Что там?
Этель кое-как зажгла свечу. Я выхватила ее, шипя от злости, ткнула прямо в заспанную физиономию Пьера.
— Так, друже, — выдохнула я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не подпалить эту противную харю. — Тебе другого места не нашлось? Что ты делаешь в моей спальне?
Пьер молчал, и лицо его было подозрительно вытянуто.
Это навело меня на мысль, что неправа тут скорее я. Я глянула на Лили, на Этель…
— Ну? — спросила я у Лили. — Что он тут делает?
— Вашей милости иначе не потребно, — пролепетала она. — Как же без слуги-то?
Без слуги, да. Я закусила губу. Герцогиня сочла, что кто-то решит и впрямь придушить меня? И не доверяет девицам, в отличие от этого Пьера? Все может быть.
Он мне мешает? В принципе, нет.
— Только пусть не храпит как лошадь, — проворчала я. — Воды мне принесите.
Сон ушел. А вот слуги, в отличие от меня, с удовольствием придавили бы еще часов десять… Воды не нашли, пришлось мне опять хлебать мерзкое пойло, и отличалось бы еще оно в королевском дворце от того, что мне наливали в третьесортном трактире! Но я разницы не заметила.
А вообще наступало утро. Еле-еле брезжил рассвет, появилась полоса на востоке, и я засмотрелась на то, как она постепенно растет и небо светлеет. Может быть, в этом мире тоже немало прекрасного, подумала я. Надо только его увидеть, но как это сложно.
Понимая, что я уже не усну, я потребовала утренний туалет. Чистую воду — умыться, привести в порядок свое тело, настрадавшееся от жутких подвязок… И со скрытой радостью я поняла, что тоскливый период у Маризы был очень короткий. Связано ли оно было со скверным питанием или с чем-то еще, но еще день — и я смогу забыть про адову конструкцию под юбками.
Все свое беспокойное утро я думала, что слугам служение мне в наказание. Герцогиня не подозревала, какую я наведу суету.
Нагреть воду, убрать комнату, перетряхнуть постель, открыть окно — ненадолго, проветрить, снова растопить жаровни. Пьер отправился куда-то — может быть, досыпать, а может, докладывать, но я не успела порадоваться тому, что не вижу его лисью рожу. Он явился с каким-то слугой и с завтраком, после чего привычно прилип у стены, а я постаралась не обращать на него никакого внимания.
Вкусный хлеб. Может быть, со стола короля. Молоко, еще теплое, скорее всего, парное.
