Пьер топтался у стены, и я начала уже подумывать о пере, как вошла одна из девиц и доложила, что ванна готова.
Когда я невидящими от усталости глазами и потерявшими чувствительность пальцами пересчитала выручку за первый день торговли, у меня наступил тот же восторг. Я вспомнила этот далекий день, словно он был вчера, а не тридцать лет миновало: темно, над головой болтается тусклый фонарь, дует промозглый ветер, воняет чем-то со стороны свалки, а я справилась.
В те времена и горячую воду отключали на три недели, и день, когда наконец из крана потечет сочная ржавая вода, мы ждали как нового года.
Как некстати и как уместно накрывают порой ностальгия и воспоминания, память еще и не такое с людьми творит.
Ванна. Самая настоящая ванна, пусть сидячая, пусть тоже смахивающая на гроб, потому что у нее была крышка, зачем-то с простынями, с уставленными рядышком кувшинчиками и служанкой, сложившей ручки на животе. Горячая ванна с чистой, как я смела надеяться, водой, и в общем-то наплевать, что мои в проблемные дни принимать ванну не стоило.
Будет ли у меня вообще в ближайшие месяца два возможность помыться, вздохнула я и жестом позволила служанкам заняться своими тряпками и собой.
Блаженство. Я немного ошпарила ноги, а может, они просто были натерты до такой степени, что им любая вода казалась кипятком. И на мгновение я замерла: заметят ли это служанки? Мои натертые ноги. А руки? Но главное — ноги. Надеюсь, что нет. А может быть, это будет и к лучшему?
Блаженство вдвойне: настоящее мыло.
Конечно, на вид неприятное, но дающее должный эффект. Оно мылилось, оно очищало, и я позволяла девицам тереть мое тело, дергать меня за волосы, да пусть делали бы все что угодно, только бы смыть с себя всю эту вонь и грязь.
Я оценила, зачем на ванне лежит доска: на нее было удобно ставить кувшинчики, а еще она сохраняла тепло налитой в ванну воды. В комнате чахла жаровня, но на такое большое помещение ее одной было, естественно, маловато, так что я зябко поводила плечами и приказывала еще горячей воды, еще и еще.
Мне казалось, что в ванную специально заходят слуги — посмотреть на безумную придворную даму, и я заметила пару мужчин, которые принесли нам воды, но черт с ними, приведите сюда хоть медведя, лишь бы толк от него был. Мужчины, впрочем, оставили кувшины у двери и тут же вышли, а я все равно была завернута в простыни."
"Я вылезла наконец, дрожа, как зимой возле открытого бассейна.
