— Я решила, что лучше жуки, чем иная живность. — Что смотришь, не знаешь, что свежая солома придает свежий цвет лицу?
Это был бред, причем отвратительный. Но бреду верили даже в мои просвещенные времена. Я видела, что продают в инстаграме, да и вообще в сети.
— Сейчас сделаю, ваша милость."
"— Стой. Видишь это? — я потыкала в сундук пальцем. — Там платья. Приносишь сюда еще пару жаровен. Растапливаешь их. Сверху кладешь металлические листы. Есть металлические листы? Большие. Спроси на кухне. На эти листы кладешь платья по очереди и ждешь, пока они хорошенько прогреются, но следи, чтобы они не сгорели.
Поняла?
Девушка кивнула. В ее глазах я читала: «Ее милость умом тронулась».
— После того, как обработаешь… я хотела сказать — прогреешь, складывай на солому. Не в сундук и не на кровать! С сундуком сделаешь так: анис, герань, базилик, шалфей, есть что-нибудь?
— Герань у хозяйки есть, ваша милость.
Бедное дитя, показалось мне, привыкла иметь дело с умалишенными. Точно знала, что перечить не стоит.
Это только начало, не сдержала усмешки я.
Глава девятая
— Тащи все… Неси все. — А мне следовало выбирать выражения. Когда маску Маризы мне позволено было снять, Мария Успенская словно забыла, где она находится. Я тряхнула головой и подумала, что горничная все равно пропустит это мимо ушей. — Я заплачу. Берешь сундук, вымываешь его, потом затираешь геранью… берешь листья и трешь, трешь, — я показала как, а несчастная девушка побледнела так, насколько это было возможно рассмотреть в полумраке.
— А после того, как сундук провоняет, складываешь платья и пересыпаешь листьями герани. Поняла?
Девушка кивнула.
— Как тебя зовут?
— Анаис, ваша милость.
— Хорошо, Анаис. Я тебе заплачу. А еще заплачу, если ты приготовишь мне ванну.
— У нас нет ванны, ваша милость. Господа в городские бани ходят. Вашей милости туда ну совсем непотребно.
Моя милость, выходит, чесаться должна, хмыкнула я. Но какой-то должен быть выход? Хотя бы… да, почему бы и нет, начать с малого. Анаис вместе с другой служанкой притащила одну жаровню, потом вторую, потом явился толстый вонючий мужик, судя по всему, повар, он тащил лист железа, и хотя я наивно предположила, что это что-то с кухни — нет, лист был явно откуда-то из другого места, но тоже с жирными пятнами.
Платья мне было жаль, но себя жальче. Я к тому времени уже успела кое-как разобрать уложенные волосы и то, что мужик вылетел, как будто ему углей насыпали в штаны, списала на то, что я была простоволосая.
