Идея была изначально не столько глупая, сколько безрассудная, и кидаться так, очертя голову, в неизвестность мне больше нельзя.
В конюшне было не так натоплено, как в трактире, но не настолько холодно, как снаружи. Я нашла какое-то место — то ли лавка, то ли сундук, в полутьме было не разобрать, и уселась на него, сбросила туфли, а потом и легла. Смотреть, на что похожи мои ноги, я не стала. Лечить их нечем. Сон взял измором, я не заметила, как уснула, и проснулась оттого, что меня кто-то тряс за плечо.
— Мариза? — я открыла глаза, тут же зажмурившись от яркого света, и успела сделать один вывод: меня тут знает слишком много людей. — Ты что тут?
Конюх, тот самый, что прикорнул неподалеку. И в голосе его не было ничего, кроме излишнего любопытства. Этот человек меня знал — то тело, в котором я находилась.
— Там господин меня к себе требовал, — моментально придумала я отговорку. — Вот я и ушла. Я не такая.
— А что ты сюда пришла? Из замка? Там что?
Я села. Голова была невероятно тяжелая и болела, все плыло перед глазами, и тело не подчинялось.
Из-за неудобной одежды, поняла я, в ней ни в коем случае нельзя спать. И ноги горели так, что я как-то слишком уж отстраненно отметила — кажется, я все-таки занесла инфекцию, и теперь мне конец.
И конюху я не отвечала. Знает ли он, что я сказала хозяйке? Нет, тогда бы не спрашивал.
— Господин граф меня хочет отправить, — натурально всхлипнула я, рассчитывая на свои актерские таланты и не конкретизируя, куда и зачем, — а я не хочу.
Я в монастырь хочу.
Я не сказала бы, что у меня получалось играть глупую барышню. Я не знала, какой была эта Мариза, потому что уже поняла: отношение к ней окружающих исключительно как к прислуге и не говорит о ее уме ничего. То, что она согласилась поехать ко двору, было не в ее пользу — и все же. Тем более никогда раньше я не строила из себя бледную немочь. Кисейную барышню. Смысла нет, никто не станет иметь с такой дел, в бизнесе легко понять, стоит ли сотрудничать с кем-то: если ему важен твой пол — нет, не стоит.
В бизнесе есть только выгода, и хоть орк престарелый ее тебе принесет.
— В монастырь, — понимающе покивал конюх. — Молодая, красивая, зачем тебе в монастырь?
Потому и хочу, хотелось рассмеяться мне, что молодая и красивая. Потому что только два варианта — либо труд с утра до ночи без забот, либо все остальное. Что говорила эта чванливая дрянь Адриана?
— Хочу служить господу нашему, помогать сирым.
