Как мне было хорошо после проклятых придворных тряпок! И волосы, волосы можно заплести в косу, обмотать вокруг головы и покрыть покрывалом!
Вернулась к себе я как раз вовремя — сестра Аглая явилась минуты через три и с улыбкой указала на серпик в окне. Я кивнула, и сестра пригласила меня следовать за ней.
Маленькая королева тоже переоделась в монашеское платье. Ее поселили в крыло, где жили девочки — послушницы и монахини, келейка ее ничем не отличалась от моей, только была больше и двухместной: с Софией жила Теодора.
Она, бедняжка, уже лежала в постели, все же с ее здоровьем происшествие с лезарами оказалось критичным, и добрые сестры напоили ее чем-то, чтобы унять боль и позволить выспаться. Я приказала себе не строить теории заговоров и сосредоточиться на другом: что-то еще меня ждет?
Оказалось, служба. И служба в монастыре была своей, отличной от тех, что в миру."
"Церковь, украшенная цветами и лентами, монахини и послушницы всех возрастов — было и несколько монахов, я даже брата Августина увидела и сделала вид, что знать его не знаю, священник и певчие — мальчики и девочки, и органист! Орган был небольшой, но я чуть шею себе не свернула, пытаясь рассмотреть, как молодой музыкант в монашеской одежде управляется и руками — аж с тремя рядами клавиш! — и ногами.
Запоздало я поняла, что мое любопытство в доме господнем выглядит неуместно, и начала слушать пение.
Оно было прекрасно. Пели все — слаженно, нежно, восхваляя господа и благодаря его за прожитый и грядущий день.
И я, почувствовав, как по щеке сбегает слеза, тоже возблагодарила его за то, что он дает мне возможность… жить, наверное. И делать то, что я могу. И еще я попросила его милости для маленькой Софии и сил — для меня. Мне казалось, что это такая малость. Он добр, не откажет же он?
После пения священник прочитал нам проповедь. Уже на первых словах я поняла, что брат Августин, чтобы ему жрать одну селедку и ничем ее не запивать, поделился с ним тем, что успели доложить ему самому.
Проповедь была: про терпение, когда кажется, что надежды нет, про чудесное спасение маленькой дочери одного из клейдарских князей от хищников и про отважную служанку, которая усмирила зверей словом господним. Последнее, конечно, в проповедь добавили для красного словца, по мне история была хороша и без фансервисной составляющей. Потом мы снова пели, а после вкушали из рук священника теплый, пахнущий корицей и медом хлеб и запивали его терпким вином.
