Мрачный лес внезапно кончился, и во все стороны потекла бесконечная юная зелень и синий бархат неба над ней. Выплыл месяц, тоненький, острый, гулял ветерок, с полей пахло чем-то сладким и терпким. Затем в темноте проступили яркие огоньки и очертания стен.
Я была во многих европейских монастырях. Пафосные громадины Франции, яркие, аккуратные ряды прилепившихся друг к другу домиков в Германии, сливающиеся с горами и зеленью галереи на Кипре. И я, конечно, не разбиралась в конфессиях, да мне было это и безразлично, но я гадала — на что будет похож монастырь в этом мире?
Наверное, ни на что и на все сразу одновременно.
Двухэтажные строения с темными крышами, под которыми горели знаки. Сводчатые арки. Окна причудливо раскрашены в красные и белые цвета, в ночи они казались черно-белыми, и только подъехав ближе, я рассмотрела, что все же красный. Цвет Ордена Возмездия, вспомнила я.
Монастыри здесь не обносили заборами. Я еще на картинках увидела это и удивилась — как, ведь во все времена монастыри были укреплениями? Но оказалось, что из-за того, что религия была для всего мира едина, никто и никогда не покушался на священные земли.
Вот что, поняла я, это потому, что есть магия, нет ни сомнений, ни разногласий, и различия лишь в ритуалах, но различия территориальные, так, например, в Клейдарии использовали виноград, а у нас — яблоки для церемонии «восхваления урожая». В какой-то притче я даже прочитала такое — «нет воина и врага, есть творение Господа, и в каждом доме Господнем каждый найдет кров и хлеб».
Орден Возмездия содержал госпитали!.. И, может быть, что-то еще сохранилось, пусть войн сейчас нет?
Мы въехали в распахнутые ворота. «Да будет дверь приюта Господня открыта для всех», прочитала я белую вязь на темном фоне. Нас охватила странная тишина. Только цокот копыт, скрип колес, разошедшиеся сверчки.
Монастырь был, разумеется, женским. Мать-настоятельница вышла к нам в сопровождении нескольких монахинь. Светлая одежда — о, какая удобная! Точно такая же, какую монахини носили у нас, только волосы покрыты иначе, и у каждой легкое покрывало на голове скрепляет трехлистный цветок.
Его символическое значение я тоже знала — три лепестка, три ордена.
Встреча вышла искренней и душевной. Монахинь не касались придворные требования и запреты, мать-настоятельница обняла за плечи ее величество, бережно повела в дом. Одна из монахинь, самая суровая с виду, отдавала распоряжения нашим сопровождающим, прочие занялись нами.
