Интересно, здесь есть организованная преступность? Банды были во все времена и во всех странах. И еще: если сейчас лезары безвредны, то банды как раз активизируются. Им, как и тварям, надо что-то жрать.
Кто-то, как мне показалось, ходил по крыше дормеза? Я прислушалась. Нет, конечно, или что-то задело нас сверху, или поправили какой-то багаж. Дары монастырю, вспомнила я. Ткани, семена. Вино.
Я вздохнула. Минут через десять дормез тронулся, и я задремала.
Я проснулась от крика и звука выстрела. Мушкет стрелял оглушительно, как пушка.
Лампу я перед тем, как лечь спать, потушила, верная своей паранойе, так что еле-еле дормез освещала эмблемка.
— Что это? — пискнула София. Антуана сразу кинулась к ней, а я нащупала кинжал. Но была тишина, только стук копыт и скорость наша увеличилась.
Может быть, уходим от погони? Разбойники?"
"И вдруг все взорвалось. Вопли, выстрелы, дормез рванулся вперед. Антуана едва удержалась на постели, ее величество опрокинулась на спину. Теодора кряхтела, пытаясь сесть, я вцепилась одной рукой в кинжал, другой в сиденье.
С какой стороны на нас нападут?
Рискуя свалиться и переломать себе все что можно, я выглянула в окно. Творилась суматоха: метались факелы, охранники стреляли, неловко перезаряжая мушкеты, и мчались мы по открытой местности. Ржали лошади, вопили люди и мелькали огромные темные тени.
Лезары!
Дормез несся во весь опор и опасно переваливался. Вот он подскочил, едва не перевернувшись, меня отшвырнуло к противоположной стене, прямо на постель Софии, и бедняжка королева с такой силой уцепилась за меня, что я вскрикнула от боли.
Ад нарастал. К мешанине звуков добавились визги дам. Это никак не помогало ни разобраться, ни сосредоточиться.
— Измена!
Да, измена. Но, кажется, вовсе не та, о которой я думала.
Дормез тряхнуло, потом еще раз. Что делать? Что нам делать?
Почему они напали? Почему вдруг они?
— Так ведь… так… быть не должно! — срывающимся голосом выкрикнула я, но меня все равно никто не слышал. Измена.
Если мы опрокинемся, нас придавит.
И нам конец. От того, что творилось снаружи и внутри, я оглохла. Мне казалось, я собственные мысли не слышу, крики и выстрелы мешают мне думать. Почему лезары напали?
Теодора заорала так, что я вообще потерялась от боли в барабанных перепонках. Дормез оторвался от земли и грохнулся наземь. Ржание лошадей стало истошным. Вопли удалялись, выстрелы стали реже.
— Измена! — донеслось откуда-то издалека.
Нас предали дважды.
Кто-то пытался продрать крышу дормеза.
