«Отыщет Средство тот, чьи руки чисты, кто ведает, как огонь бьет, кто мыслит, как птица летает, кто верно хранит, кто меру знает».
Я еще раз перечитала текст. Запутано, непонятно, типично для всяких притч. Это цитировала мне королева. И говорила, что многие хотят его отыскать, но еще она что-то спросила?
«Ты ведаешь, как бьет огонь?»
Но огонь ведь не бьет, подумала я. Он горит. Вырывается из жерла вулкана. А как летает птица? И что значит — «верно хранит»? Может быть, «верность хранит»? А «меру знает»? Не все же здесь поголовно мечтают нажраться вина как свиньи и уходят на полгода в запой?.
.
Бьет огонь… Не все было так однозначно. Бьет. Бьет молния, например, если наши языки схожи в таких мелочах…
Стоп.
Молния. Молния и огонь.
Я покусала губы и поерзала. «Кто ведает, как бьет огонь» — о чем это? Кто знает физику? Понимает, как образуется молния и все последствия ее удара?
«Чьи руки чисты». Что если это не иносказание, а самая что ни на есть неприкрытая правда? Чистые руки в физическом смысле? Вымытые руки? А как летает птица? Ну, она машет крыльями.
А что еще летает? Самолет.
То есть это предсказание — про человека, который знает научные факты? Понять бы, насколько глубоко. Я имела самое общее представление как любой человек современного мне мира, не получивший инженерный диплом. И все-таки это было хоть что-то.
Что тогда «верно хранит»? В лоб — способ хранения средства? А «знает меру» — дозировка?
Ну, это все обнадеживало. Если я, как нерадивый ученик, не пыталась высадить злосчастную сову на глобус, подгоняя решение под ответ в конце учебника.
И я собралась уже перечитать всю главу, которая в общем-то к Средству отношения не имела, это были просто «Пророчества о Великих Будущих», причем касалось величие почему-то исключительно захватнических войн, кроме Средства и постройки кораблей, но корабли меня беспокоили мало…
В дверь постучали. Громко и очень настойчиво. Со мной теперь спала только Этель, и мы обе вскочили, замерев посреди комнаты.
Когда ближе к полуночи кто-то стучит так по-хозяйски в чужие спальни — жди беды.
Глава двадцать четвёртая
Не все было так ужасно, как я успела навоображать. Наоборот."
"— Род де Мажотен умеет быть благодарным, — негромко сказал мне завернутый в плащ, словно в кокон, мужчина. Кто был он сам, я так и не узнала.
Я даже не сразу поняла, что за род и за что такие щедроты. Графиня ди Мареццо, та самая, которую я спасла. Ее и ее младенца.
