Интересно, кто ей исправляет сообщения? А не должно ли мне быть пофиг?
Помню время, когда мы только начинали встречаться и почему-то находились в постоянных разъездах. Строчили друг другу пошлые смс-ки без остановки. Это было клево, но… Боже, до чего же ужасно быть гуманитарием… Представьте себе жаркий момент. Мы не виделись несколько дней. Я ей пишу, что бы с ней сделал, Ксюша охотно отвечает. Шлет фотки, у меня, ясное дело, стояк. Я комментирую, снова пишу, она отвечает, а я молчу. Она продолжает: «у тебя аразм?» Маразм, мать его! Я молчу, потому что хохочу, как ненормальный, над ошибками, которых она допускает по три штуки в слове.
«Ты хочиш меня ещо рас?» Блин, лучше шли фото. Просто фото…
В первый раз мы поссорились, потому что она, заполняя какие-то бумаги, написала Егор Дмитреевич Озерксий. Рявкнул, что стыдно не знать, как пишется имя мужа. Как она обиделась! Небеса упали на землю, прямиком на мою грешную голову. Я месяц вымаливал прощения, спустил полмашины на безделушки.
Простила. Почему-то в тот момент мне казалось, что орфографическая ошибка в моем имени — это высшая степень неуважения. Каким же наивным идиотом я тогда был, думаю сейчас, глядя на женушку, вынашивающую потомство какому-то другому мужику.
Завтрак проходит более-менее нормально, не считая нескольких глупых ситуаций. Когда наши отцы встречаются в неформальной обстановке, они начинают обсуждать другие каналы и сериалы, спорят иногда до крика и драки, каждый стоит на своем.
Они неплохие друзья, мой отец — не обделенный регалиями актер театра и кино, Ксюшин — продюсер, сам Бог велел ладить.
Беременность Ксюше идет, она стала… мягче, нежнее. В розовом легком платье, расклешенном от груди, практически без косметики и украшений, она выглядит естественной и счастливой. Мы сидим рядом, создаем видимость идеальной семьи под одобрительные взгляды остальных родственников. Санни мрачный. Как бы он не сдулся и честно не сознался в измене Лесе, которая сидит рядом, не понимая, что случилось.
Леся немного младше нас с Колей, она милая и положительная во всех отношениях девушка. Поглядывает на меня раздраженно, будто подозревает меня в чем-то нехорошем. О том, что я больше не живу дома, она вряд ли знает — вся соль в оттягивании развода в том, чтобы никто не знал. Если Ксюша сознается, мне больше нечего будет ждать.
Разумеется, не обошлось без репортера — какие могут быть фотографии для журнала без интервью.
