Художник, честно говоря, задолбался, и мне его немного жаль."
"Стучусь и заглядываю в кабинет к соседке, она разговаривает с какой-то женщиной, занята. Главное, что в порядке, не ревет и не прячется под столом. Вроде как второй раз бить по морде не за что, а жаль. Делаю знак, что все окей, я тут как тут, к бою готов. Занимаю место на диване в коридорчике, достаю ноут, поглядывая на Августа, который, кажется, прирос к стойке и уматывать нахрен не собирается. Но эта территория — моя, а график работы у меня свободный, так что пусть делает выводы сам.
Минут через пятнадцать он проходит мимо меня в сторону кабинета Вероники, и я командую:
— Стоять.
— А я-то надеялся, ты через пару недель куда-нибудь денешься, — говорит, останавливаясь напротив. — У меня к Веронике Павловне сугубо деловое предложение, — он оглядывается и улыбается, — ничего больше.
Отрицательно качаю головой.
— Хорошо, понял, я подожду еще немного. Как насчет выпить чего-нибудь в соседнем баре и заодно поговорить о нашей общей знакомой и моем деловом предложении? Уверен, тебе будет очень интересно узнать некоторые детали.
— Как насчет того, что ты свалишь отсюда на*уй?
— Однако, видимо, неважный из тебя писатель, словарный запас до смешного убог. Без мата ни одной сформулированной мысли.
— А когда и он заканчивается, в дело идут кулаки. Так что… — дальше цензура, милый мой читатель.
— Да, яркая девочка, вижу, что зацепила, пасешь ее сидишь. И я даже знаю чем: она порочная. Вроде бы вся из себя правильная, но вместе с тем — чертовка, жрица.
Сам повелся однажды, до сих пор забыть не могу. Наплевал даже, что ребенок передо мной и посадить могут, все мысли она мне спутала. И тебя, вижу, Озерский, из семьи уводит. Про жену совсем не вспоминаешь? Она у тебя тоже очень ничего.
Я откладываю ноут и рывком поднимаюсь, он с небывалой прытью бросается к выходу, ого. Плохой у тебя вкус, Вероника. Когда выбегаю из здания следом, он уже в машине. Курю, наблюдая, как автомобиль удаляется. Еще раз увижу, точно прибью гада.
Привет, блог.
Вот так — покупаешь квартиру, обставляешь ее, приводишь женщину, а потом сваливаешь в съемную нищебродскую хату, и еще переживаешь, как бы кто не узнал, опасаясь общественного порицания и презрения. На трезвую голову все это воспринимается даже забавно.
«Егор, к нам на завтрак приедут родители и фотограф, планируется фотосессия для журнала, мне по работе нужно. Приедь, пожалуйста, ночевать. Это важно». Ни одной ошибки, вау.
