Если с мамой мы помирились, то на наши с Павлом отношения вряд ли что-то повлияет и изменит их в лучшую сторону. Тем не менее, мне приятно, что он видит меня такой. Счастливой. На своем месте, которое обожаю. Его заслуги в этом нет. Скорее, я стала счастливой вопреки.
Мальчик хорошо кушает и быстро растет. Перед выпиской врачи провели все необходимые тесты и, помимо мелочевки, не нашли к чему придраться, поэтому у меня нет ни единой причины грустить. Егор же все последние дни выглядит перманентно польщенным.
Домой едем втроем. Математик за рулем, мы с малышом позади.
— Ничего не могу поделать, — говорит Егор, поглядывая в зеркало заднего вида, — меня до сих пор потряхивает. За премьеру «МейнМембер» так не переживаю.
— А что за нее переживать, если после предварительного показа все критики в восторге? — подмигиваю ему. — Вот. Егор, посмотри только: везем домой результат наших переглядываний с балконов. Такой красивый ребеночек получился.
— Ну, скажем, не только переглядываний… — заводит он свою привычную пошлую шарманку.
— Эй! Ты и вправду нервничаешь.
— Ага. У меня в голове не укладывается, что у меня есть ребенок, и нам без проблем разрешили его забрать домой. Так просто. Никто не препятствовал.
Мне становится смешно. И одновременно с этим — очень спокойно.
— Когда летим за вторым? Мне понравилось, — с переднего сиденья Егор дотягивается до моей руки и сжимает ее.
— Дай только дух перевести, — смеюсь в ответ, а сама думаю: с тобой — хоть на край света.
«Впервые за много месяцев оставшись наедине с собой, я осознал, что у меня нет совершенно никакого выбора.
Вообще, выбор, если по-честному, — это иллюзия. Какую бы дорогу ни предпочел, точка назначения не изменится. Чтобы доказать свою любовь, я должен умереть. Это ее условие. Наша игра «на слабо», наконец, достигла финиша. Прекратить наши отношения, зависимость, которая для меня — воздух, — также подобно смерти. У меня нет выбора. Двадцать семь лет — идеальный возраст для того, чтобы оборвать существование.
Нужно только докурить эту пачку сигарет. Зря, что ли, покупал?
Единственное, что меня держит на земле — это начатая пачка сигарет. Но ведь скоро она закончится, не так ли?
Дописано позже:Ну что ж, вот и последняя. Гриша, действуй.
Беру ее и выхожу на балкон. Курю. Размышляю. И грустно одновременно, и радостно, что вся эта бредятина скоро закончится. Потому что так жить, как я все эти годы — попросту невыносимо. Природа внутри меня бастует.
